Покров-17 полностью

— Так и обоссался, в общем, — захохотал полковник. — Прямо в штаны. Такая жизнь, блин. Я, правда, еще и бухой был в говнину… Ты-то как? Эй, писака, да что с тобой такое?

Я напряженно вздохнул, посмотрел в глаза полковнику. Бумажка в ладони стала мокрой от пота.

— Кто-то видел меня в этой темноте, — сказал я. — Кто-то, кто может видеть. Не знаю как. Но он видел.

Полковник и Серега непонимающе смотрели на меня.

— Он положил руку мне на плечо, — продолжил я. — И дал вот это.

Я разжал пальцы и выложил бумажку на стол.

Пока полковник читал, я достал дрожащими пальцами сигарету и закурил.

Это было мятое, оборванное, пожелтевшее от времени извещение с печатью Ленинградского горвоенкомата.

Из книги Андрея Тихонова «На Калужский большак»

26 декабря 1941 года, поселок Недельное

Отступили на южный край Недельного подразделения 34-й отдельной стрелковой бригады. Не выдержала атак и 19-я стрелковая бригада, из-за чего попал в полуокружение 830-й стрелковый полк: им тоже пришлось отойти на другие позиции.

Гитлеровцы брали нахрапом, пользуясь эффектом внезапности, точно так же, как несколькими днями ранее брали Недельное советские войска. Но на стороне немцев вдобавок было превосходство в живой силе и технике.

Артиллеристы 693-го полка вступили в бой, когда немцы уже смели передовое охранение и стрельба велась на улицах.

Взвод лейтенанта Старцева спешно отходил к остальным подразделениям 837-го полка, готовым принять бой в районе церкви. Набились тесно в кузов «полуторки», помчали по узкой улице, трясясь на ямах и ухабах.

Кругом гремела артиллерия, свистели пули, трещали автоматы.

— Драпаем… Уж не подумал бы! — кричал в сердцах Игнатюк, крепко вцепившись в борт.

Старцев стукнул его легонько рукой по каске, ответил строго:

— Никуда мы не драпаем. Приказ отходить к церкви. Там мы бы уже ничего не сделали, а в центре нужно усиление.

— Без нас там на окраинах ребят крошат! — встрепенулся молчавший до того Пантелеев.

— А ребятам у церкви без нас совсем кранты! — вступил в разговор сержант Громов. — Там и будем держаться. Никуда уже оттуда не отойдем. Правильно говорю, товарищ лейтенант?

Старцев угрюмо кивнул, вглядываясь назад, в ту сторону, откуда они отступали.

Селиванов тоже посмотрел назад.

Там гулко грохотало и рвалось, вздымались клубы черного дыма, бегали хаотично бойцы, падали, стреляли, снова падали…

Лучше смотреть вперед.

Трясло в грузовике так, что стволы винтовок бились о каски, гремел обвес, приходилось цепляться обеими руками за борты, чтобы не вылететь из кузова. Игнатюк попытался отпить воды из фляжки — ударило по зубам так, что от боли он схватился за челюсть.

Остановились на площади, повыскакивали из кузова. Возле храма творилась суета: бойцы спешно перетаскивали внутрь ящики с патронами, заваливали окна мешками, выставляли пулеметы. Со стороны Поречья один за другим примчали еще два грузовика с солдатами.

Еще один грузовик стоял, разбитый, возле поворота на переулок. Бойцы вытаскивали из кабины раненого водителя.

Грохнул снаряд возле площади, попал в здание старой лавки, той самой, где бойцы взвода стояли несколько дней назад. Разнесло по площади щепки, осколки стекла и вонючую пыль.

Несколько огневых точек с пулеметами обустроили прямо на площади, используя прилавки от старого рынка, мешки и ящики. Затащили пулемет на полуразрушенную колокольню церкви.

Глядя на всё это, Селиванов подумал, что, быть может, здесь и наступит тот самый момент истины. В какой-то момент происходящее будто бы замедлилось, как в долгом полуденном сне, и солдаты медленно бежали в укрытия, подтягивая снаряжение, и медленными движениями заряжали винтовки, и даже грохот снарядов растягивался долгим эхом, и с длинными паузами стрекотал пулемет с колокольни.

Тяжелый запах пороха висел в воздухе, приглушенные взрывы гулко ухали за спиной, и с каждым ударом сердца вздрагивало всё тело.

— На позиции! — закричал Старцев, показав на кирпичные руины церковной пристройки, где можно было укрыться.

А потом свистнуло что-то вверху, и Старцев заорал:

— Ложи-и-ись!