– Я же сказала, красивый очень. Глаза, нос, рот, волосы, все в нем гармонично – взгляд не оторвать. Манеры очень приятные. Голос такой бархатный. По-французски со мной заговорил на прощанье. Лучше меня говорит, свободно. Очень обаятельный.
Из гостиной послышался голос: «Люся, с кем ты там разговариваешь?»
– Подождите меня здесь, я предупрежу отца, что вы пришли, – сказала она Максиму и ушла в гостиную; потом приоткрыла дверь, жестом попросив войти, и тихо прошептала: – Вы мне обещали: недолго и без лишних волнений.
Макс зашел и увидел Марка Иосифовича, полулежащего на диване, с лупой в руках разглядывающего какой-то альбом.
– Максим, это снова вы. И что вы хотите узнать у меня на этот раз? Я вам в прошлый раз все рассказал.
– Спасибо, Марк Иосифович, что согласились со мной поговорить. Меня мучает один вопрос. Я, кстати, пытался позвонить по телефону, но вы не берете трубку…
– Люся, ты опять отключила телефон? – прервал он, громко обращаясь к дочери.
Она ответила из другой комнаты:
– Здесь не приемная президента: звонки бесконечные. Тебе надо отдыхать.
– Вы видите, какая у меня дочь серьезная. Все за меня решает: что мне надо, что не надо. Но на самом деле она ведь обо мне заботится, я понимаю. Только считает меня дряхлым стариком, а я еще очень даже о-го-го!
Макс засмеялся:
– Какой же вы старик?! Если бы все в восемьдесят лет так могли сохранить память и ясность мысли, как вы!
– Мне уже восемьдесят два, – кокетливо произнес Гершвин.
– Да вы еще столько сделок можете провернуть! Вам на покой рано.
– Вот и я о том же. Спрашивайте, что там у вас.
– Марк Иосифович, когда я к вам приходил в прошлый раз, вы мне сказали, что вас уже беспокоили по поводу покрова Богородицы. Вы мне сказали, что я был третьим. Я знаю, что до меня были ребята из МУРа. А кто еще к вам приходил?
– Э… – Гершвин вдруг замолчал и как-то странно посмотрел на Макса. Потом произнес: – А почему вы думаете, что вы были третьим?
– Так вы мне сказали.
– Я так сказал? Что вы третий?
– Да. Вспомните. Я не сразу обратил на это внимание, а вот сегодня утром мне вдруг вспомнился наш с вами разговор… Я звонил по телефону, чтоб уточнить, но…
– Я знаю, знаю, Люся отключила телефон, – он снова замолчал.
– Вы не хотите говорить? Боитесь? Ведь вы понимаете, что человек, который спросил у вас о покрове, если он не из милиции, конечно, может оказаться тем самым преступником, который его похитил.
– Нет, он его не похищал. Я думаю, это был человек, которому предложили покров купить.
– Ну вот видите, вы все-таки умолчали об очень важном свидетеле и очень важном факте. И кто он – этот человек?
– Я его не знаю.
– То есть?
– Максим, ко мне пришел некий господин и задал вопрос о том, сколько может стоить христианская реликвия? Я спросил, о какой реликвии идет речь. Вот он и сказал: скажем так, речь идет о покрове Богородицы. Я, конечно, уже знал о краже (муровцы приходили накануне) и сказал, что ему будет трудно продать покров, потому что покров уже ищут и что вчера ко мне приходили за информацией из МУРа. И что лучше будет, если он вернет покров на место. Он рассмеялся и сказал, что я его неправильно понял. Он
– Вы его знаете?
– Я его видел первый раз в жизни.
– Описать сможете?
– Нет. У него были усы и затемненные очки.
– А возраст?
– Лет пятьдесят пять. Или чуть больше.
– Что-то я не понимаю. Предположим,
– Полиции, – поправил Макса Гершвин.
– Полиции… Или вы что-то не договариваете, или… – Максим посмотрел на Гершвина, – или тот человек
– Я вам все сказал. Я не знаю.
– А почему вы не рассказали об этом раньше? Я ведь чувствовал, что вы чего-то не договариваете…
– Да я тоже подумал: здесь что-то не так. Мне тоже показалось, что он
– Но ведь вы понимали, что скрываете важное обстоятельство.
Гершвин молчал.
– Может, он вам угрожал?
– Нет.
– Но зачем он приходил? Что вы сами-то думаете по этому поводу?
