Тикки, не отвечая на эти слова, начал стаскивать штаны с бельём с подростка, поглаживая нежную кожу, едва царапая её ногтями и иногда сжимая пальцы на ягодицах так, что точно останутся синяки. Аллен послушно выгибался под этими жадными прикосновениями, вдавливаясь в уже заметную эрекцию мужчины, не зная, куда деть собственные руки. Мысль о том, чтобы запустить руки в чужие штаны, казалась чрезвычайно привлекательной, но слишком смелой. Аллен был счастлив, что здесь темно, и Ной не может увидеть его пылающее лицо и сверкающие, шальные глаза. Так что Аллен то судорожно пытался порвать рукава рубашки Ноя, то переходил к поглаживанию спины. Во время поцелуев осторожно пробирался к шее, опасаясь задеть локтями какой-нибудь ящик или коробку на полках рядом.
Кажется, Тикки было плевать на то, что их могли обнаружить.
— Ты что творишь? — возмущённо вякнул Аллен, когда Тикки снова, с едва слышным шорохом опустился на ящик, разводя ноги и заставляя Аллена встать между его колен.
— Мы сегодня сменим позу. Тебе ведь нравится разнообразие, Малыш? Да и энергии у тебя опять хоть отбавляй. Почему бы нам её с пользой для дела не потратить? Хочешь быть сегодня сверху, образно выражаясь?
— Это не место…. — чувствуя, что ещё немного, и рухнет от переполняющих его чувств, выдавил Аллен. Тикки был убивающее откровенным и наглым сегодня, и Аллен должен был сохранить свой разум, но уже влажные пальцы Ноя скользнули в ложбинку между ягодиц юноши, тут же проталкиваясь сквозь тугое кольцо мышц.
Это было так знакомо – это ощущение вторжения, подготовки… и так желанно. Аллен поддался вперёд, в то же время желая отступить назад. Штаны, спущенные к самым щиколоткам, мешались, и он, уже не рассуждая, потянулся к ним, чтобы стянуть вместе с сапогами.
— Ты такой тесный. Мы давно не занимались сексом. Так давно, — мечтательно протянул Ной, едва касаясь губами его щеки и проворачивая палец, затем добавляя к нему второй.
Дыхание перехватывало от одних этих слов. Аллен никогда в жизни не сможет понять, как это воплощение разврата может таким голосом произносить такие мысли…
«Занимались сексом» — чётко и верно, а Аллен ощутил себя шоколадным батончиком в слепящих, жарких лучах солнца, растаял, отчаянно вцепляясь в Ноя руками.
— Мы и сейчас не должны. Ты чёртов... Если нас поймают, — выдыхал Аллен, обхватывая шею любовника руками и утыкаясь лицом в плечо. Да, поздно он спохватился. Но и собственное желание переполняло юное, несдержанное тело. А тот факт, что их могли обнаружить…
Аллен никогда не думал, что такие вещи могут так возбуждать.
— Разве тебе не нравится то, что я делаю? — три пальца провернулись внутри, задевая единственную точку, и Аллен заскулил, прикусывая ворот рубашки и крепко зажмуривая глаза.
— Давай Аллен, забирайся. Тебе понравится, я уверен.
— Я… нет.
Но его и не слушали. Не слушал Тикки, подтягивая к себе и усаживая на коленях, не слушало и собственно тело, слишком слабое, слишком дрожащее, потное и ни на что не способное. Подросток жалобно захныкал, желая просто растечься лужей, наконец-то получив разрядку. Пусть он говорил разумные вещи, но на самом деле льнул к мужчине, желая получить большее.
Микк принялся расстегивать собственные штаны, шипя что-то сквозь зубы, Аллен, дрожа, хныкал ему в плечо и инстинктивно тёрся, вдавливая пах в живот. Но рубашка Ноя была слишком скользкой и совсем не приятной. Аллену нужно было что-то другое. Что-то большее.
Ладони Микка вновь легли Аллену на ягодицы, заставляя приподняться, и юноша тут же переместился поудобнее, опираясь на колени и хватая широко открытым ртом воздух.
Здесь было так темно, и в любое мгновение мог кто-то войти, и Тикки был беспомощен без дара, а Аллен беспомощен, поскольку совсем потерял рассудок… Но ему так хотелось, так хотелось ощутить Тикки внутри себя! Пальцы сдавливали плечи, Аллен прогибался в спине, пока мужчина приставлял головку своего члена к его подготовленному отверстию, и подростку хотелось наконец-то двигаться. Он дёрнулся вниз, но Тикки удержал его от этого.
— Не так быстро, Малыш. Ты навредишь себе.
И сам, направляя подростка, стал медленно, издевательски медленно насаживать его на свой член. Аллен прогибался, тяжело дыша, сжимал и разжимал ладони, вдавливая их в плечи мужчины. Пот струился по его разгорячённому телу, позволяя всем сквознякам этой коморки обдувать его ледяными потоками.
— Хорошо… — тихо просипел он, — Так хоро…. Ах!!
Мужчина уткнулся в знакомый бугорок внутри, и Аллен вскрикнул, сжимаясь вокруг пульсирующего члена Ноя, и тот тоже хрипло и тихо застонал, обращаясь к Аллену, что-то о том, как он прекрасен, впиваясь ногтями в нежную кожу и заставляя подростка снова приподняться. И опять опуститься. Выгибаясь, сжимаясь, почти не сдерживая криков, но всё же прикусывая губы, свои и чужие во время хищных, озлобленных поцелуев.
И Аллен продолжал двигаться, пытаясь молчать, пытаясь не шуметь, но зная, что он очень-очень шумный, ощущая себя чертовски хорошо от осознания всех этих вещей, смешанных друг с другом.
