— Их учёные считают, что да, — наконец начал объяснять Граф. — И определённо с этим тесно связан Плащ Шута. Так что, что это за ребёнок и Сердце ли это на самом деле, сказать сложно. Но, если книжники знают что-то, а они наверняка что-то знают…
— Почему не поймать их и не спросить? — мило улыбнулась Лулу.
— Это не рядовая война. Книжники здесь привержены одной стороне, так что узнать что-то от них? Вероятность почти равняется нулю. У них есть свои трюки и свои возможности против наших способов дознания. И они скорее умрут, чем выдадут что-то важное, касающееся этой войны. Это точно. Но они интересны. Спору нет.
— Значит, я могу наконец-то… — медленно протянула Роад.
— Да. Я отдам приказ на обширный поиск этого рыжего одноглазого. Дальше дело за тобой. Ты ведь помнишь, как играть на этот раз?
— Ни слова о смерти! — Роад восторженно чмокнула Графа в колючую щёку. — Я помню о его слабости. О том, что можно с этим сделать. О том, что это даже не игра, а так, эксперимент. Узнать, действительно ли он уязвим!
— Вот и отлично, — вздохнул Шерил, благодарный тому, что Граф нашёл для Роад занятие, отвлекающее от мыслей об Уолкере.
Дверь гостиной снова распахнулась, и, обернувшись, Нои увидели того, кого ещё не привыкли видеть рядом с собой. Тикки Микк собственной персоной прошёл в гостиную, не обращая внимания на бардак, чем-то явно недовольный.
— У меня к вам два вопроса, Господин Граф. Ну и ко всем вам, может быть.
— Задавай, раз уж пришёл, — Граф пожал плечами.
— Четырнадцатый, — после этого имени все ощутимо напряглись. — Какое у него имя?
— Имя?
— Имя, как у Ноя. У всех нас есть эти имена. Эти имена, связанные с генами, с тёмной сущностью или памятью, как говорят. Я не знаю, в чём их суть, но они у нас есть. А как звали Четырнадцатого?
— У него не было такого имени, — ответила Роад. — Серьёзно. Граф говорил, он должен его обрести или что-то вроде этого. Обрёл?
Первый Ной поморщился.
— Тикки, почему тебе это интересно?
— Потому что я этого не понимаю, быть может? Этот Четырнадцатый, вдруг появившийся в нашей семье, странный уже по факту своего рождения. Мало того, я тут услышал, что он безымянный.
— От кого ты это слышал?
— Трайд.
— Вот сволочуга, — Граф уронил голову, поморщившись. — Это не важно. У него и впрямь нет имени. И не может быть. А может быть, уже и есть. Его самого не должно быть. Кто знает? Это странно, что он вообще стал Ноем, я думаю, он должен был обрести имя в первой жизни, никто из нас не родился с ним. Но это действительно не может быть таким же именем, как у всех остальных.
— Почему?
— Потому что он родился меньше пятидесяти лет назад? — фыркнул Граф. — Или как раз пятьдесят? И больше… С моей арифметикой что-то стало…
— Граф, почему вы уходите от вопроса?
— Потому что он всегда так делает, — потянулся от стены Шерил. — Как только речь заходит о наших генах, о памяти, что мы храним, Граф не желает напоминать нам о том, откуда она у нас. Это источник нашей тьмы и ненависти к экзорцистам и чистой силе, это гарантия нашего перерождения. Однако…
— Ого, да в нашей Семье, оказывается, происходит что-то страшное и тайное?
— Правосудие помнит об этом, — заметила Роад, прикусывая ноготь. — Он второй. И он... хммм. Правосудие Ноя… или носитель памяти Правосудия Ноя. Что это вообще ещё за Правосудие Ноя? В этих наших именах и впрямь столько тайны, но Граф никогда не раскрывает этого секрета, даже если мы совершенно преданны ему, он, кажется, всё равно боится утечки этой информации.
— И какую же память несёт в себе сам Граф? — усмехнулся Микк, полностью игнорируя Главу Семьи.
— Понятия не имею.
— О! Хватит! Поговорите об этом без меня! Хорошо? Тикки, твой второй вопрос, он о чём? — резко прервал их беседу Граф.
— Родительское отделение, есть ли способ попасть в него сейчас? — наконец произнёс Тикки.
— Учитывая, что они знают, что это значит? Нет, — ответил Граф, не показывая ни малейшего удивления вопросом или поведением Микка в целом. — Родитель, активно хранящий кристаллы, плюс Шут, находящийся там же… Это будет дорого стоить, если идти так напролом. Лучше сначала подойти с других сторон. С других отделений.
— Думаете, Аллен может активировать Покров? — уточнила Роад.
— Я не стал бы этому удивляться. Так что мы в проигрышной позиции. Мы многое потеряли из-за представления, устроенного Четырнадцатым.
Тикки продолжал стоять, сжав кулаки и ожесточённо думая о чём-то. Весь его вид выражал решимость и смешение. Сомнение. Что будет верным? Если привести Ноев в отделение, они прознают и об Аллене. Может ли он поставить мальчика в опасность или должен этого избежать?
— Ладно, — Удовольствие резко развернулся и пошёл к двери. — Он подождёт.
И словно озарение снизошло на вскочившего Тринадцатого.
— А тот, кто подождёт, знает, что будет ждать?
Тикки замер в дверях, казалось бы, не решаясь обернуться.
— Да. Он сам сказал, что подождёт.
— Ну раз так…
— Так что? — не понял Шерил. — О чём вы говорите?
— Нам остаётся только довериться ему, раз он так сказал, — успокоенно кивнул Майтра.
— Сказал кто и что? — прыгала от нетерпения на диване Роад.
