Я продаю себя. ОН берет все, что хочет, диктуя условия, щедро за это рассчитываясь. Только «содержанка» звучит унизительно. А «покровитель» – благородно. В наших отношениях я чувствуя себя продажной женщиной.- Мы не переходим границ, никаких чувств и развития отношений, никаких претензий и привязанностей. Ничего, кроме сексуальной связи, между нами никогда не будет! Советую это запомнить, повторять как мантру, и не питать иллюзий на этот счёт! – предупреждал ОН.- Этого никогда не будет! – уверенно отвечала Я.- Зафиксируй эту мысль, Елена! – Я зафиксировала, выжгла эти слова в своей памяти и теперь они не дают мне спокойно дышать.
У кого-то день начинается с кофе, у кого-то — с душа, а у меня — с пятиминутки с самим с собой. Просыпаюсь я без будильника ровно в половину седьмого, ни минутой раньше, ни минутой позже. Мои биологические часы работают бесперебойно. Неважно, во сколько я лег спать и неважно, сколько часов проспал. Я давно не пользуюсь будильником и не смотрю на часы — я точно знаю который час. Каждый день, в течение шести лет, я лежу несколько минут в кровати и изучаю зеркальный потолок. Я смотрю себе в глаза. И каждый божий день задаюсь вопросом — зачем существую, на кой черт мне новый день?
Вы когда-нибудь задумывались, насколько скоротечно время? Оно несется на предельной скорости, без остановок и передышек, не давая нам возможности притормозить. А я бы все отдал, чтобы отмотать его назад и изменить всего лишь пять минут своей жизни. Каких-то чертовых пять минут, которые разделили мою жизнь на «до» и «после». «До» — я был совсем другим человеком, тем, кого уже давно нет, а «после» — от меня прежнего ничего осталось.
И вот лежу я, смотрю на небритого мужика в большой кровати и пытаюсь понять, зачем ему нужен это день. Все цели достигнуты, все враги уничтожены и похоронены, вершины покорены, так зачем кто-то свыше дал мне этот день?! Вопрос риторический, никто на него не ответит. Ухмыляюсь ублюдку в зеркало, беру с тумбы пистолет, и целюсь ему в лоб в зеркальном отражении.
— Когда-нибудь я тебя уничтожу, — нажимаю на курок, раздается характерный щелчок, но выстрела не следует… пистолет не заряжен. — Я дарю тебе новый день, попытайся найти в нем смысл.
Поднимаюсь с кровати, первым делом иду на кухню и выпиваю стакан минеральной воды. Парадокс в том, что, несмотря на то что я не вижу смысла в своем существовании, я веду здоровый образ жизни. Иду в зал, включаю новостной канал на плазме, висящей на белой стене, несколько минут смотрю на утренний город в панорамное окно, а потом встаю на беговую дорожку. Пробежка, несколько силовых упражнений, чтобы не потерять форму, турник и можно начинать день. Занятия с утра не утомляют, а наоборот бодрят.
Быстро принимаю душ, выхожу из кабины и смотрю на себя в зеркало. Я не бреюсь уже давно, прикрывая шрам щетиной. Нет, я не отращиваю бороду, просто оставляю аккуратную, четко очерченную щетину. Ненавижу этот шрам, и не потому что он портит мою внешность, а потому что напоминает о дне, который я и так никогда не забуду. Каждый раз, когда смотрю на себя в зеркало, эта уродливая полоса возвращает меня в персональный кошмар.
Прохожу в гардероб. Надеваю белье, белую рубашку, запонки, часы и выбираю на сегодняшний день серый костюм. Спускаюсь вниз в кухню, поскольку мой пентхаус занимает два этажа. В моем возрасте уже положено жить в особняке. У меня есть целый загородный комплекс, но жить в своем доме я не хочу — это тоже отголоски и страхи прошлого. Вопреки представлению обо мне окружающих — во мне живут страхи.
— Доброе утро, Екатерина Михайловна, — здороваюсь со своей домработницей, которая подает мне завтрак.
— Доброе, Виталий Андреевич, — кивает женщина, подавая на стойку кашу, отдельно — орехи и мед.
— Как ваши дела? — интересуюсь я, замечая, что женщина сегодня выглядит неважно.
— Давление ночью подскочило, — жалуется она. — Но уже все хорошо.
— Так зачем же вы вышли на работу? С завтраком я бы и сам справился.
— Ну да, если я буду отлеживаться, то и вовсе расклеюсь. Движение — это жизнь. Мне лучше, когда я чем-то занята. В моем возрасте, знаете, можно и слечь.
— В каком таком возрасте? Не были бы вы замужем, я бы не упустил такую хозяйку, — шучу я. Женщина всегда остается девочкой, сколько бы лет ей не было. Екатерина Михайловна улыбается и краснеет.
— Скажите тоже! — отмахивается она. — А вот вам на самом деле стоило бы завести в этом доме настоящую хозяйку, — забывается женщина. Не хочу ее обижать, поэтому игнорирую ее слова и набираю номер водителя, прося приготовить машину.
Елена
Просыпаюсь по будильнику и хочется разбить его к чертовой матери. Невыносимо хочется спать, чувствую себя уставшей, несмотря на то, что только проснулась. — Еще пять минут, еще немного… Нет! Нужно вставать! Откидываю со злостью одеяло и встаю с кровати.
Доброе утро, совсем недоброе, особенно если вспомнить, что сегодня платить за ипотеку, надо купить матери лекарства, отдать деньги сыну в школу на добровольно-принудительные взносы и от зарплаты ничего не остается. А до маминой пенсии еще две недели. Накидываю халат и начинаю думать о вечерней подработке. Кристина вроде что-то обещала. Надо сегодня ей напомнить. Черт! Еще и коммуналку надо заплатить, будь она неладна! Закрываю глаза, глубоко вдыхаю и иду в комнату будить сына.
— Андрюшка! Дюша! Подъем! Опоздаем! — сын отворачивается к стенке и накрывается одеялом. Сажусь на кровать и потихоньку стаскиваю одеяло с сына и щекочу его.
— Ну, мам! — хнычет Андрей. — Можно я не пойду сегодня в школу?
— Нет, нельзя! Что мы скажем твоей учительнице?
