– Что за ерунда – прощаться с полем? Как будто там, куда мы едем, больше такого нет. Если тебе нравится рожь, я могу собрать ее очень много и взять с собой. Ты же смотришь на нее каждый день! Как она тебе не надоела?
Колокольчик на время замолк, макушка исчезла. Видимо, мальчик потерял обувь и искал ее. Но вскоре над колосками вновь появилось его загорелое личико.
– Между прочим, я уже собрал все вещи и оседлал лошадей. Старый осел сказал, что я сделал это неправильно и решил поиздеваться надо мной. Но я-то знаю, что все правильно! Он заставил меня проверять седла и все остальное, а сам тихо смеялся! Но скоро он перестанет меня поучать!
– Невежливо называть соседа старым ослом.
– Он говорит, что я мелкий грубиян! А мне уже семь лет! Почему он называет меня мелким?
– Может, потому что он почти в десять раз старше тебя?
– Но я не мелкий! И если ему можно так меня назвать, то почему мне нельзя?
– Правда? Что ж, ладно, можешь звать его старым, но только не ослом.
– Хорошо! Но почему ты все еще там стоишь?
– А почему ты все еще ко мне идешь?
Мальчик тут же остановился. Теперь можно было разглядеть его прищуренные от яркого солнца глаза, ровный нос и пухлые щечки.
– Иди, – усмехнувшись, сказал юноша. – Я догоню.
– Только не слишком долго!
– Обещаю.
Мальчик тут же развернулся и поскакал через поле, словно выпущенный порезвиться жеребенок. Вскоре его светлая рубашка и темная макушка исчезли вдали.
С не сходящей с губ легкой улыбкой Найт снова провел ладонью по пышным колоскам.
Странно. А когда его руки успели стать такими загорелыми?
Внезапно зеленое поле стало трескаться и разрушаться, словно стекло витража. Найт не успел даже закричать, как его затянуло в образовавшуюся дыру вслед за миллионом цветных осколков. На блестящей поверхности некоторых из них отражался силуэт убегающего мальчика, на других – синее небо, поле, деревья вдалеке и какой-то небольшой деревянный дом, окруженный яблонями с одной стороны и вишнями с другой. Эти сцены были Найту незнакомы, но среди них появились и другие, из его воспоминаний. Изображения повторялись и кружили рядом, будто мухи или стая обезумевших птиц. Со всех сторон слышались голоса, смех и крики.
Он все падал и падал в бесконечную бездну, а знакомые и незнакомые голоса летели следом, догоняя, окружая, превращаясь в какофонию, от которой звенело в ушах. Мозг не успевал перерабатывать информацию. Найту казалось, что его голова вот-вот взорвется, а сознание разобьется на тысячи таких же осколков и разлетится по миру градом маленьких метеоров или, наоборот, подобно легкому тополиному пуху, осядет на дома, траву и деревья, на людей, слившись со всем и превратившись в ничто.
Найт резко выдохнул и открыл глаза. За окном занимался рассвет, плотные облака, подсвеченные малиновыми лучами солнца медленно плыли по небу. На ветке дерева, покачиваясь, сидел черный ворон.
Птица и Покровитель переглянулись.
– О, очнулся. Что-то ты рано, поспал бы еще.
Нельзя было не узнать этот полный сарказма голос. Но, несмотря ни на что, Найт был рад его слышать.
– Как там Июль? – спросил он хрипло и закашлялся.
– То есть ты, чуть не померев в пожаре, в первую очередь интересуешься собакой?
– Э... – растерялся Найт.
– Боги, сделайте мне милость, подарите этому ненормальному мозги!
Найт даже не обиделся и продолжал вопрошающе смотреть на стоявшего в дверях, навалившись плечом на косяк, Хана.
– Жива твоя псина.
– Хорошо.
Сев на кровати, юноша помассировал виски, пытаясь вспомнить, что же ему приснилось, раз самочувствие такое паршивое.
«Может, пора попросить у Аури какие-нибудь травки для спокойного сна? – раздумывал Найт, чувствуя, как головная боль постепенно отступает. – Но подействуют ли они на меня? Все же стоит попробовать».
Хан кашлянул, и демон с Черничной горы вспомнил о нем, подпирающем косяк с недовольным видом, как бы говорящим: «Итак, ты проснулся. Но где же твоя благодарность? Разве перед тобой не стоит человек, спасший твою покровительскую задницу из пожара? И не стыдно тебе быть таким, а?»
Найт открыл рот:
– Эм... Хан, ты вчера...
– Ну-ну?
– Я благодарен тебе за помощь. И с Июлем, и с Лизой. Я ведь Гарета едва не...
