Над длинным, словно жизнь коридором робко мерцала неяркая лампочка. В углу громоздился могучий сундук. Был он таких громадных размеров, что в нем, должно быть, умещались мечты, по крайней мере, трех поколений.
Тетка Костика, Алиса Витальевна, изысканная благородная дама, прижав ушко к телефонной трубке, с достоинством вела разговор:
– Да, я вас слушаю. Ах, вам Костика? Соблаговолите чуть подождать.
Она слегка повысила голос:
– Костик, душа моя, это тебя.
Голос Костика отозвался:
– Я занят. Пусть скажут, куда звонить.
– Вы слушаете меня, дорогая? – Алиса Витальевна обратилась к своей невидимой собеседнице. – Костик сейчас принимает душ. Соблаговолите оставить номер.
Появился Велюров. Он был в халате, из-под которого нездешней белизной отсвечивали его обнаженные ноги. За ним шел мужчина неопределенного возраста с лицом неуслышанного пророка, – поэт Соев.
– Можно не шуметь, когда я работаю с автором? – спросил Велюров, не тая недовольства.
Но едва лишь Алиса Витальевна проговорила:
– Простите меня, я отнюдь не хотела… – как раздался настойчивый режущий звук. Велюров ошеломленно взглянул на старую даму, будто она производила этот скрежет, вопросил с патетической интонацией:
– Что это значит?
Алиса Витальевна успела одновременно сказать в трубку:
– Диктуйте, мой друг, я – вся внимание…
Прижать ее хрупким плечиком к уху, что-то записать, улыбнуться Велюрову и поясняюще шепнуть:
– Ах, это работает Савва Игнатьевич.
– Он полагает, что здесь мастерская… – ворчливо пробормотал Велюров, помогая поэту одеться.
– Соев, голубчик, – напутствовал он, – ну, поднатужьтесь, бога ради. Вы же талантливый человек.
Соев проговорил обиженно:
– Уж и не знаю, чего вы хотите. Я посоветуюсь с женой.
– Жду вас во вторник, – ворчал Велюров, провожая его. – Поклон Ольге Яновне.
Он закрыл за поэтом дверь, сказал вздыхая:
– Что ни напишет, – все бесподобно. А все – супруга. Вот уж – злой, гений. С утра до ночи кадит фимиам.
Грустно-сочувственно улыбаясь ему, Алиса Витальевна завершала разговор:
– Благодарю вас, я все передам.
Она грациозно положила трубку.
Велюров неодобрительно покачал головой.
– А вы по-прежнему поощряете этот дамский ажиотаж?
– Ах, боже мой, – пылко возразила Алиса Витальевна, – все это так понятно. Молодой человек приехал в Москву. Он трудится, не покладая рук. Он утверждает себя в журналистике. Преподает в клубе атлетов. Наконец, он – в заочной аспирантуре. Вы представляете этот размах? Естественно, находятся женщины, которые рвутся его опекать.
Велюров морщился.
– Нет, он сомнителен, он сомнителен. Я бы ему не доверял.
Сам Костик уже с минуту с интересом слушал их диалог. Теперь он решил вмешаться.
– Велюров, – сказал он мягко, – мы с тетей чистые люди. Вам просто нелегко нас понять.
Он поцеловал тетке руку, а она поцеловала его в голову и протянула ему листок с записанным телефоном.
– Чей же это? Я и не вспомню, – удивился Костик.
– Хорош! – воскликнул шокированный Велюров.
Костик кротко ответил:
– Голова не тем занята.
– Парируйте, – предложила Алиса Витальевна.
Она взглянула на Велюрова с торжествующей укоризной и заботливо спросила племянника:
– Ты поужинаешь перед уходом?
– Я бы, родная, не возражал, – бархатно проворковал Костик.
Нежная тетка ушла, а Костик остановился у телефона, разглядывая листок с номером.
– Звякнуть ей, что ли, на старости лет?
Снял трубку и сразу же ее повесил.
– Пусть живет безмятежно.
– Тартюф! – только и бросил Велюров и величаво ушел в свою комнату.
