Покупатели мечты полностью

— Нет, my friend! Из бутылки вышел джинн. Но это был другой джинн. Он был в стрессе, возбужден, раздражен, совсем как мой друг Мэр. Джинн настолько торопился, что с поспешностью сказал мне: «Из трех желаний я выполню только одно! Ну давай, а то мне нужно идти к терапевту». Мир джиннов, как и наш, тоже превратился в одну большую психиатрическую больницу. Встретить спокойного джинна — большая редкость. Джинн, который говорил со мной, был умным и сумасшедшим, как Юлий Цезарь. Пользуясь возможностью, я не попросил у него фабрику с водкой. Я сказал ему высокопарно: «Хочу познакомиться с Кубой!» — «Познакомиться с Кубой? Только это?!» спросил джинн, счастливый жизнью. Было видно, что ему не терпится побыстрее избавиться от меня. «Да, я хочу познакомиться с Кубой, но-о-о… я боюсь самолетов и кораблей. Поэтому я хочу, чтобы вы построили мост от Майами до Кубы!» — «Что? Такой большой мост? Вы хотите довести меня до инфаркта? — проворчал он. — Имейте терпение, я не очень разбираюсь в инженерии, а мосты требуют много работы». В нетерпении он попросил, чтобы я объявил второе желание, дабы угодить мне и тут же убежать. И он сказал: «Помните, у нас сейчас финансовый кризис, поэтому я выполняю только одну просьбу!»

Бартоломеу сделал паузу и продолжил самую сумасбродную из всех историй:

— Тогда я заговорил о желании, которое хотят воплотить в жизнь все политики, представители исполнительной власти и экономисты. Я сказал ему: «Я желаю знать, как функционирует мировая экономика, какова ее логика и как предупредить новые кризисы». Как только джинн услышал мое второе желание, к нему стала возвращаться тоска, у него появились желудочные колики. Он начал задыхаться. И, прижимая руки к животу, он раздраженно произнес: «Говорите, какое третье желание. И быстро».

Бартоломеу сделал еще одну паузу и приступил к продолжению своей невероятной истории. Никто и глазом не моргнул, слушая навязчивого говоруна, даже Учитель.

— И тогда, люди, я молниеносно объявил свое третье, из ряда вон выходящее желание. Желание, которое мыслители и философы всех времен и народов мечтали реализовать.

А мы, любопытные, стали подгонять его:

— Говорите же скорее!

— Вот и джинн в нетерпении требовал: «Говори же скорее! Говори скорее!». Я направил на него взгляд и сказал: «Джинн, мое желание простое. Я хочу познать женский ум!» В тот же миг я понял, что мое третье желание стало для джинна фатальным ударом. У него настолько усилились желудочные колики, что он испачкал себе штаны. Стеная и почти не дыша, он пробормотал: «Вы хотите мост до Кубы с одной или с двойной полосой, с садом и ресторанами по бокам?»

Я не сдержался, ибо давно уже так сильно не смеялся. Патриции, иудеи и мусульмане присели на скамейки, стоявшие на площади, чтобы не упасть от приступа смеха. Присутствующие женщины также смеялись без остановки. Будучи в добром расположении духа, они побежали за Бартоломеу.

Профессору Журеме удалось зацепить своей клюкой уличного философа за шею. Окруженная женщинами, она сказала:

— Женщины и в самом деле сложные создания. Настолько сложные, что мужчины, боясь нашего ума, затыкали нам рот на протяжении веков.

Все женщины понимали, что Бартоломеу был навязчивым, наглым, подлым, но в глубине души он любил и очень высоко ценил их.

Когда страсти поутихли, Учитель добавил:

— Заявляю, что общественная и экономическая система, которая действовала на протяжении веков, была мужской и перенасыщенной грубыми ошибками. Чрезмерные амбиции мужчин порождали войны, религиозные раздоры, дискриминацию, финансовые кризисы, хищническую конкуренцию в международной торговле. Я буду рад, если женщины займут главенствующие посты в самых разных странах. Но если они будут действовать в пределах мужских инстинктов, они совершат те же ошибки. Если же они будут действовать в рамках своей интуиции, женственности, щедрости, чувственности, то им удастся изменить основы мироздания.

Эти слова постоянным эхом звучат в моей памяти. Я вспомнил кое-какие работы по социологии, посвященные описанию поведения мужчин и женщин, и проанализировал некоторые данные. Мужчины всегда совершали больше преступлений, больше убийств, в них было больше Насилия, и они были более продажны, чем женщины. Их инстинкты были другими.

Внезапно налетел порыв ветра. Учитель повернул голову навстречу ветру и завершил общение этого дня. И, как и ветер, который дует так, что никто не знает, откуда он пришел и куда двигается, Учитель ушел, не оставив адреса. Ходить было его судьбой, думать было его обязанностью.

Глава 24

Самая большая инвентаризация