Покурить травку полностью

Закончив писать Она поворачивается к нему с восторженным выражением.

Он: Я робею… Единственное длинное стихотворение которое я когда-либо знал это — поэма «Железная дорога» Некрасова. «Вынесет все, и свободною, ясною грудью построит дорогу себе, жаль только, в эту пору прекрасную — жить не придется ни мне ни тебе …» Не смейся. Мне она действительно очень нравилась. Это было в восьмом классе. Я ее выучил на русском, дважды прочитав…

Она: Я теперь могла бы повторно ответить на вопросы теста…

Он: Какого теста? А-а, того…

Она: Я теперь набрала бы больше очков.

Он:?

Она: Я больше не боюсь. Я теперь могу…

Он: А-а?…

Она: Какое у тебя глупое выражение лица. О Боже, какое глупое лицо ты можешь сообразить!

Он: (остолбеневший). Тогда я могу каждый раз не ходить в туалет в холодном коридоре, а писать в раковину.

Она: Ох, ты хам?! Ты сможешь!

Он: (плетет). И ты тоже сможешь этому научиться. Тебе это будет сложнее…

Она: Ничего. Я постараюсь!..

Он: Это событие надо отметить. У меня еще остались какие-то гроши. Я пойду и принесу.

Он уходит. Она остается и продолжает убирать.

Он возвращается довольно скоро. Из кулька у него в руках виднеется две французские булки.

Он: Можешь себе представить, что я достал? Киндзмараули — грузинское вино! Так давно я его не видел.

Она отламывает кусок хлеба и начинает жадно кушать.

Он: Потерпи немного. Сейчас организуем праздник. Здесь сыр, парочка луковиц, немного сала. И кетчуп. Порежь сыр, сало и лук. Я разведу огонь.

Она выполняет, но делает это, продолжая кушать. Он топит плиту.

Он: Ну, не ешь, потерпи. Чтобы было торжественно…

Она: Не могу, ужасно хочется…

Он старается сделать свою половину работы быстрее, чтоб отнять у нее продукты. Закончив возиться с плитой, он ломает хлеб, режет сломанные стороны в длину, кладет на половинки лук, сыр и кетчуп и ставит приготовленное в духовку.

Она: У тебя здорово получается. В нашей семье ты будешь готовить!..

Он откупоривает бутылку и наливает вино.

Он: Когда горит плита здесь совсем уютно…

Горячие бутерброды готовы и они начинают кушать, запивая вином.

Он: Какое чудное вино, не правда ли?

Она кивает. Видно, что Она быстро опьянела.

Он: Когда-то в школьные года мы с другом отмечали самый печальный день года, 31 августа — последний день перед началом школы. Мы целый день сидели в летнем кафе и пили сухое вино. Тогда оно было легко доступно. Родители тебе не рассказывали об этом времени? Мне когда-то казалось что это время так или иначе коснулось каждого. Теперь я каждым днем все больше убеждаюсь что гораздо больше самодовольных граждан…

Она: Не трогай моих родителей.

Он: Это замечательно, это по-библейски, что ты ценишь своих родителей. Я их не трогаю. Мне кажется, это они меня заочно терпеть не могут…

Она: Да, они тебя не выносят. Мне трудно. Мне надо выслушивать, что они говорят о тебе, мне надо скрывать, что я встречаюсь с тобой, и так как я не люблю лгать, мне это делать крайне отвратительно.

Он: Ну, я же ничего про них не говорю.

Она: Этого еще не хватало!