У Блейка не было призвания к биологии от рождения. Отец, пастор, и мать, учительница в небольшом городке на юге Франции, заядлые протестанты, уговорили его (чтобы не сказать «заставили») пойти в медицину — лучшее, что было в то время. Он повиновался и без особых проблем поступил на медицинский факультет в Монпеллье, который закончил с отличием, завоевав репутацию преданного учебе молодого человека. Но в душе Бенуа Блейк был литератором. Он любил философию, мир книг и идей. Изучение медицины позволило ему структурировать свое мышление, но ему это не особенно нравилось. Через некоторое время он осознал, что лишь полностью отданные своему делу люди могут ставить диагнозы и лечить других. Бенуа же это утомляло, требуя от него преданности, которую он не мог предложить.
Вечные жалобы пациентов его раздражали. Тем не менее учеба помогла ему приблизиться к гениям неврологии и нейрохирургии, которые существенно повлияли на его жизнь. В двадцать восемь лет он понял, что из всего человеческого организма его интересует лишь мозг. Другие органы ничем его не впечатляли, можно даже сказать, вызывали у него отвращение. Мозг же, по его мнению, являлся источником человеческого разума. Источником, способным на мышление, речь, творчество, разработку понятий и, в частности, сознания. Молодой врач обладал скромными способностями, но огромными амбициями. Именно в это время Институт Марей, возглавляемый супругами Фессар, открывшими первую международную лабораторию нейронаук, приехал в Париж в поисках выдающихся молодых ученых для проведения смелых опытов, которые впоследствии существенно повлияли на послевоенную политику охраны здоровья.
У Бенуа на тот момент не было никакого опыта научной работы, поэтому он отправился в США для ознакомления с технологиями физиологических исследований нейрона, используемых в лаборатории Колумбии, штат Нью-Йорк. Этот опыт, полученный в конце шестидесятых годов, позволил ему окончательно избавиться от оков протестантства. Вернувшись во Францию с дипломом специалиста в области нейропсихологии и уверенностью в своих силах, он сразу же отправился в Институт Марей. Ему назначили встречу с супругами Фессар, на которой он без особого труда представил им тему своей диссертации. Уже в конце этого дня жизнь Бенуа Блейка совершила поворот на сто восемьдесят градусов. Не только проект его диссертации на тему нейронного цикла боли получил одобрение, ему также доверили небольшую команду работников и предоставили личный кабинет. В тридцать лет Блейк стал главой лаборатории, которую он гордо окрестил «нейрофизиология церебральной боли». Он стал «своим» человеком в этой области. А впереди его ждало великое будущее…
С самого начала Бенуа Блейк знал, что эта лаборатория не является его конечной целью. Он смотрел дальше. На тот момент, когда Институт переехал, Блейк уже возглавлял гораздо больший отдел в Национальном центре научных исследований. Он был бесценным специалистом в области физиологии — методичным, терпеливым, неугомонным, способным зарегистрировать с помощью новейших технологий, используемых в США, сигналы одного-единственного нейрона. Его работы по-прежнему были безупречны, методы — безукоризненны.
Работая над какой-либо проблемой, он никогда не заходил в тупик надолго. Он отходил в сторону, разгонялся и… двигался вперед. Он советовался с исследователями, работающими в различных областях науки, — биохимиками, психологами и даже математиками — чтобы узнать о других гипотезах и «насытить кислородом свои нейроны», как он часто говорил. Он без колебаний обращался к Руссо или Вольтеру с целью отвлечься и отдохнуть, чтобы затем снова вернуться к вопросу уже с «проветренными мозгами». Любой ценой он преодолевал препятствия и находил решения.
Но основным талантом, позволявшим ему получать необходимое финансирование, входить в любые академии и жюри, достичь наивысших ступеней в Академии наук и Коллеж де Франс, являлись, вне всяких сомнений, ловкость и обходительность. Если Бенуа Блейку удавалось избежать разговоров о себе, он превращался в эрудированного, открытого и общительного человека, развлекавшего аудиторию анекдотами на тему сознания и философии, которые никого не оставляли равнодушными. Блейк был ярким человеком, решительным и обаятельным, всесторонне развитым и обладающим уникальной памятью. При помощи прочитанных наизусть отрывков из Камю, Вольтера или Поля Клоделя он запросто мог свести на нет разговор о политике или очаровать молоденькую девушку с симпатичными глазками.
