На бывшем компьютере Маньена было отсканировано шестьдесят процентов данных. Семьдесят процентов… Девяносто процентов… Сто процентов! Справа появился список утерянных файлов, все они начинались со слова «группа». Тони пробегал глазами строчки одну за одной. Он снова отсортировал файлы по дате. Ранее две тысячи первого года по-прежнему ничего.
Тони барабанил пальцами по столу. Ну что ж, ничего не вышло. Ему не оставалось ничего другого, как достать из сумки отвертку.
Было уже семь вечера, когда Сириль вспомнила, что чуть выше по улице Хао Сан видела массажный салон. Именно то, что ей нужно. Закрыв дверь номера, она спустилась на первый этаж, немного подумала и решила зайти в интернет-кафе. Слегка нервничая, она открыла страничку Gmail, где ввела свой новый логин и придуманный пароль. На экране появились песочные часы, после чего Сириль очутилась в почтовом ящике под названием «Бенуа Блейк». И в очередной раз испытала чувство вины. За всю свою жизнь она ни разу не украла даже конфету и всегда возвращала кассирам сдачу в случае ошибки, а теперь присвоила личность мужа!
Щелкнув на «новое сообщение», она еще несколько минут размышляла, но потом приняла окончательное решение, после чего все стало проще. Она столько раз читала материалы своего мужа, что могла без труда составить сообщение в его стиле. Оно было достаточно кратким.
Дорогой Рудольф, я осмелился написать тебе, поскольку столкнулся с тем, что принято называть проблемой. Моя супруга обнаружила существование дела «4РП14». Что делать? С наилучшими пожеланиями, Бенуа.
В окне «отправитель» Сириль ввела электронный адрес Рудольфа Маньена. Это было несложно, поскольку все почтовые ящики Сент-Фелисите были составлены одинаково: имя и фамилия, разделенные точкой, затем @ap-ph-stefelicite.fr.
Перечитывая сообщение, она кусала губы. Письмо было простым, четким и требовало ответа. Это был самый настоящий блеф. Она нажала «отправить».
Выйдя на улицу, Сириль некоторое время рассматривала неоновые вывески, мигающие на фасадах зданий. Музыка была включена на максимум, на тротуарах и проезжей части толпились люди. В двадцати метрах от отеля прохожих обволакивал розовый свет вывески «Массажный кабинет „Парадиз“». Перед входом в небольшое здание сидели на табуретах две женщины, улыбками привлекавшие посетителей.
Сириль подошла ближе. «Массаж головы — 20 бат. Массаж ног — 25 бат» и так далее.
Женщина помоложе, продолжая улыбаться, встала. Должно быть, клиентов в тот вечер было немного. Сириль последовала за ней внутрь здания. Деревянная винтовая лестница была довольно узкой — два человека не смогли бы на ней разминуться. На первой лестничной площадке за круглым столом сидела пожилая женщина, одетая в тайские брюки и голубую рубашку. Она выписывала счета. За ее спиной покачивалась выцветшая розовая занавеска. Женщина, сложив руки под подбородком, поздоровалась с Сириль, после чего отодвинула занавеску, за которой оказался тускло освещенный большой зал с десятком матрацев на потертом ковре. Возле стены стояла скамейка, на которой сидели двое мужчин-туристов. Сириль хотелось бежать отсюда со всех ног, но дорогу ей преграждало крупное тело улыбающейся женщины.
Сириль сняла обувь и села на скамейку. В глубине зала виднелись две кабинки, закрытые от посторонних глаз занавесками, где, собственно, и делали массаж. Это было совсем не то, на что надеялась Сириль. Она мечтала о тихой обстановке, в которой можно было бы расслабиться. А здесь чувствовался запах дешевого душистого масла и пота. Положив руки на колени, Сириль смотрела на стену перед собой, не осмеливаясь взглянуть на иностранцев, сидевших рядом.
Она провела рукой по лбу, осознавая всю комичность ситуации. В любой момент мог прозвучать возглас «Следующий!». Пальцами ног она ощущала протертый до нитей ковер, напоминавший ковер в комнате ее родителей в Кодри. Она закрыла глаза. Вот уже десять лет она жила, будто в золотой шкатулке, — положение дел Бенуа позволяло ей избегать любых финансовых проблем. Его квартира с балконом в седьмом округе площадью в двести квадратных метров, ее клиника, их квартира в Сен-Жан-Кап-Ферра, отпуск на Мартинике… Она не просто привыкла к этому всему; она охотно позабыла о том, что, помимо этой, существовала и другая жизнь. Она вспомнила своего отца, то, как он просматривал данные Парижского тотализатора, сидя сгорбившись в кухне за столом, покрытым старой скатертью в клетку, полностью сосредоточившись на колонках с результатами конных соревнований. Никакой музыки, лишь тиканье часов и запах тушеной говядины с овощами.
Выйдя замуж за Бенуа, Сириль закрыла за собой дверь этого скромного дома и никогда больше не оглядывалась назад. Она оказалась в мире интеллигентной элиты и приезжала навестить отца только дважды в год. Бенуа никогда не ездил с ней.
