Литвинов: Ничем. Я продолжал сидеть, так же как и мои товарищи.
Каминская: Видели ли вы, чтобы кто-нибудь оказывал сопротивление?
Литвинов: Нет, никто сопротивления не оказывал.
Каминская: Вы могли бы опознать людей, которые вас задерживали и били?
Литвинов: Кое-кого могу опознать.
Адвокат Калистратова: Вы сказали, что держали лозунг. Вы один держали его или с кем-нибудь?
Литвинов: Мы держали вдвоем. Вторым был Делоне или Файнберг.
Адвокат Монахов: С того момента, как вы развернули плакаты, вы оставались на тротуаре? Или сошли на проезжую часть?
Литвинов: Я не сходил с тротуара и вообще не знал, что там есть проезжая часть.
Народный заседатель: Вы сказали о том, что будет провокация.
Литвинов: Да, я был в этом убежден.
Народный заседатель: Почему вы не заявили в органы охраны общественного порядка, чтобы вас оградили от провокации? (Смех в зале.)
Судья: Прошу прекратить смех. Здесь не происходит ничего смешного.
Литвинов: Так как провокация должна была быть связана с моими действиями, то о чем же я должен был заявлять, кого предупреждать?
Адвокат Каминская: Предполагали ли вы, идя на демонстрацию, что с вами поступят так, как поступили? И знали ли вы, что, поступая так, вы навлекаете на себя опасность привлечения к ответственности?
Судья: Товарищ адвокат, суд делает вам замечание. Вы подсказываете подсудимому ответы.
Каминская: Чем вы объясняете, что вы пошли на площадь, зная, что вам предстоят серьезные неприятности?
Литвинов: Я был глубоко убежден в правоте своих действий и как советский гражданин был обязан протестовать против грубой ошибки, совершенной правительством.
<p>Допрос подсудимого Бабицкого Константина Иосифовича</p>Бабицкий: Полагая, что ввод советских войск в Чехословакию наносит прежде всего большой вред престижу Советского Союза, я считал нужным довести это свое убеждение до сведения правительства и граждан. Для этого в 12 часов 25 августа я явился на Красную площадь, сел на тротуар около Лобного места и поднял плакат. Очень быстро, через полторы-две минуты, около нас оказалось 5–6 человек в штатском, которые очень грубо и резко вырвали у нас плакаты. Никто из нас не оказал сопротивления. При этом люди в штатском выкрикивали грубые оскорбления. Один из них выкрикивал: «У, сука, антисоветчик».
Судья: Я прошу вас, Бабицкий, не повторять в зале суда эти выражения. Вы с высшим образованием, работаете в Институте русского языка. Хотя они цензурные, но в зале суда их не следует употреблять. Достаточно сказать, что это были грубые выражения.
Бабицкий: Хорошо. Тот человек, который вырвал плакат у меня и Файнберга, два раза ударил его по лицу, по зубам, в результате чего зубы были выбиты и пошла кровь. После этого сбежался народ. Мы сидели минуты три, окруженные довольно большой толпой – человек пятьдесят. Во время этого происходил обмен мнениями между сидевшими и стоявшими. Слышались оскорбительные выкрики лиц, отнимавших плакаты. Одной женщине, которая возмутилась текстами плакатов, я сказал: «Друзья, это великая ошибка, мы теряем своих лучших друзей, чехов и словаков». Больше как будто ничего не говорил. Все было без крика, в этом не было необходимости. В толпе было в большей степени недоумение: «Что произошло?» После этого те люди стали поднимать нас и уводить, говорили бранные слова, толкали в бок и в спину. Доведя до машины, два человека впихнули меня туда.
Судья: Вы не отрицаете, что вы были на Красной площади и держали плакат? Какой плакат вы держали?
Бабицкий: Я называл его уже на предварительном следствии: «Ať žije svobodné a nezávislé Československo!»
Судья: Откуда у вас в руках появился этот плакат?
Бабицкий: Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос. Я полагаю, что задача обвинения – доказать, что был факт преступления, а задача суда – дать оценку этому факту, иначе может быть совершена судебная ошибка.
Судья: Показания подсудимого в совокупности со всеми другими доказательствами помогут суду сделать оценку. Если вы не желаете отвечать, вы можете не отвечать. Вы принесли его с собой?
Бабицкий: Это такой же вопрос.
Судья: Кто изготовил этот плакат?
Бабицкий: Я отказываюсь отвечать.
Судья: Дома вы изготавливали какой-либо лозунг?
Бабицкий: Да, но он не фигурировал на Красной площади.
Судья: Какого содержания лозунг вы изготовили дома?
Бабицкий: Текст известен, поэтому мне ничего не остается, как ответить: «Долой интервенцию из ЧССР!»
Судья: Вы изготовили его с помощью оргалитовой доски, которую у вас нашли при обыске?
Бабицкий: Да.
Судья: Вы договаривались с кем-нибудь из подсудимых?
Бабицкий: Нет, я пришел на Красную площадь по собственному почину. Договоренности не было.
