Народный заседатель: Как вы оцениваете, что ваше сборище так быстро, так оперативно разогнали?
Бабицкий: Нас, очевидно, ждали.
Народный заседатель: А с кем вы договаривались идти на Красную площадь?
Бабицкий: Я отказываюсь отвечать.
Прокурор: Когда вы изготовили тот лозунг, который остался у вас дома?
Бабицкий: Отказываюсь отвечать.
Прокурор: Для чего вы его изготовили?
Бабицкий: Чтобы принести на площадь. У меня возникло минутное колебание, и я этот плакат с собой не взял.
Прокурор: Где он?
Бабицкий: Я полагаю, уничтожен. Большего я говорить не желаю.
Прокурор: Был ли у вас с собой лозунг, когда вы пришли на Красную площадь?
Бабицкий: Отказываюсь отвечать.
Прокурор: Почему?
Бабицкий: Потому что этот вопрос не относится к сути дела. Была демонстрация, и был разгон демонстрации, а все остальное не имеет значения.
Прокурор: В какое время и в каком месте вы встретились с Богораз и Литвиновым?
Бабицкий: У Лобного места, времени точно не помню.
Прокурор: Знали ли вы заранее, что на Красной площади будут Богораз и Литвинов?
Бабицкий: Я отказываюсь отвечать. Я уже один раз мотивировал, почему, – считаю, что это не имеет отношения к существу дела.
Судья: Вам предъявлено обвинение в предварительном сговоре, и это вопросы по существу предъявленного обвинения, а не праздное любопытство. Поэтому вы обязаны отвечать на эти вопросы.
Прокурор: Кто-нибудь из других лиц, кроме подсудимых, знал, что вы собираетесь идти на Красную площадь?
Бабицкий: Отказываюсь отвечать.
Прокурор: Понимали ли вы, что вы своими действиями собираетесь нарушить общественный порядок?
Бабицкий: Я не только не предполагал нарушить общественный порядок, но принял все меры, чтобы он не был нарушен.
Прокурор: Какое у вас образование?
Бабицкий: В 1953 году я окончил институт инженеров связи, в 1960 году закончил филологический факультет МГУ.
Адвокат Поздеев: В чем вы были одеты?
Бабицкий: Как сейчас, за исключением пиджака.
Судья: «Как сейчас» в протокол не запишешь. Скажите точнее.
Бабицкий: Белая рубашка, серые брюки.
Поздеев: За время вашей научной деятельности были ли у вас опубликованы научные работы и сколько?
Бабицкий: Двенадцать вышли, три находятся в печати.
Поздеев: Вы видели тексты лозунгов? Знаете их текст?
Бабицкий: Не могу сказать, что видел их все, они стали мне известны из материалов следствия.
Поздеев: Переведите текст своего лозунга.
Бабицкий: «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия».
Поздеев: Вы искренне были убеждены в своей правоте? Или у вас были другие цели?
Бабицкий: Я не побоюсь сказать, что цели были… (поколебавшись) высокие. Разве пойдешь в тюрьму из-за того, в чем искренне не убежден?
Поздеев: Считаете ли вы, что лозунги содержали лживые измышления и клевету на наш общественный строй?
Бабицкий: Никоим образом. Я решительно отрицаю, что содержание лозунгов порочит общественный и государственный строй. Ни один лозунг не содержит ни клеветы, ни измышлений. Ни один человек в СССР не стал бы спорить с требованием свободы и независимости Чехословакии. Против текста этого лозунга, я думаю, не станет возражать ни один здравомыслящий человек. Об остальных лозунгах могу сказать то же самое.
Поздеев: Кто вас сажал в машину: лица в гражданском или работники милиции?
Бабицкий: К машине меня подвели лица в гражданском, внутри был милиционер, он открыл дверцы.
Поздеев: Пытались ли вы оказать сопротивление?
Бабицкий: Нет, никакого сопротивления я не оказывал: ни милиции, ни гражданским лицам, совершавшим хулиганские действия, – даже тому мерзавцу, который выбил зубы Файнбергу.
Судья: Подсудимый, я вас предупреждала.
Бабицкий: Извините.
Поздеев: Кроме фразы о «тяжелой ошибке», вы ничего не говорили?
Бабицкий: Не помню других фраз. Кажется, я больше ничего не говорил.
Поздеев: Слышали ли вы выкрики?
Бабицкий: Никаких выкриков я не слышал, а содержание разговора других трудно было услышать.
Адвокат Монахов: Сходили ли вы с тротуара на проезжую часть до момента задержания?
Бабицкий: Я не поднимался. Даже при задержании я не сам поднялся, а меня подняли.
Монахов: Почему вы продолжали сидеть на тротуаре?
Бабицкий: Я не поднялся, и никто не поднялся. Мы сидели, чтобы ни малейшим движением не нарушить порядка.
Адвокат Каминская: За то время, что вы сидели, проезжала ли хоть одна машина?
Бабицкий: Я никогда не видел, чтобы там проезжали машины, потому и выбрал это место.
Каминская: Оказывал ли сопротивление хоть кто-нибудь из ваших товарищей?
Бабицкий: Никто не оказывал никакого сопротивления, даже Файнберг.
Судья: Суду уже совершенно ясно, что никто из подсудимых сопротивления не оказывал.
