Сломался каблук. Давно уже шатался, а теперь, наконец, отломился, застрял в грязи. Я присела — приблизившись, на земле обнаружилось овальное пятно ноздреватого снега, — сняла второй сапог и долго воевала с каблуком, который не хотел отламываться по моей воле. За это время успела снова промерзнуть насквозь, какое там потепление... Обулась, встала. Идти без каблуков оказалось ничуть не легче, наоборот, привыкла же к другому центру тяжести. Сквозь стельки на пятках моментально просочилось мокрое, ледяное, хлюпая на каждом шагу.
Вдруг кусты кончились, застав меня в тумане врасплох: еще несколько метров я недоверчиво выставляла руки перед собой. Ни кустарника, ни деревьев; под ногами, кажется, был снег, причем довольно мягкий, а не слежавшийся или перемерзлый. Странно, на открытом месте должно было растаять прежде всего. Может быть, сюда падает тень от какого-то высокого строения, в таком тумане его не разглядишь и в полутора шагах...
Запахло водой, рекой. Озеро? Прикрыв глаза, я попыталась как можно подробнее припомнить схему: никаких других водоемов на территории шарашки нет, это точно. Значит, я практически пришла?! Миновав коттеджи, лес... почему бы и нет? Я же не знаю, с какой стороны выбралась из рабочего корпуса. А нужное мне здание где-то совсем близко.
Димка. Если б не туман...
Туман уже не был сплошным. Я заметила это, глянув под ноги и вдруг отчетливо увидев свои бескаблучные сапоги, оставляющие непривычные следы на снегу. Огляделась по сторонам: туман клубился сгустками, тянулся полосами, то полупрозрачными, то молочно-белыми, — словно облака высоко в горах. Никакого корпуса в рваном поле видимости не было, но он мог располагаться и по другую сторону озера. Нужно спуститься к воде, а дальше двигаться вдоль берега. Ошибиться невозможно.
В просвет между клочьями тумана впереди показалась равнина. Белая и пушистая, будто дорогое ковровое покрытие. Озеро до сих пор подо льдом?.. Я усомнилась, но не слишком сильно. Если оно за зиму промерзло до дна, вполне может быть. И снег на льду лежит дольше, чем на земле. Подойти ближе, найти кромку...
Я шагнула и провалилась. По колено.
Не в воду.
Ногам стало мягко и тепло, и поначалу эти тепло и мягкость усыпили страх. Недоуменно глянула вниз: а как же тогда снег?
Снег перекатывался мелкими волнами, как если б под белым покрытием шевелилось громадное животное. Вокруг ног, выше икр, не защищенных сапогами, пульсировало густое, желеобразное, живое. Попыталась выдернуть ногу; но опоры не было, я только погрузилась еще глубже. В полуметре слева вздулся, темнея, пузырь размером с футбольный мяч — и лопнул фонтаном красно-бурой студенистой массы; по снегу протянулась ко мне пятипалая клякса, похожая на щупальце. Я огляделась в панике: сквозь ошметья тумана было видно, как все вокруг бугрится, вспучивается, плюется бурой слизью, густой, тягучей, с запахом гнилого мяса...
Но самое жуткое было там, внутри. Шевелилось, ритмично сокращалось, втягивало. Уже до середины бедра.
Нахлынуло мутное, неуправляемое: рвануться, забиться всем телом, как муха в паутине, как олень в болоте... и тогда—все. Но если сдержаться, не двигаться, замереть, то произойдет то же самое, только медленнее, страшнее...
Прямо передо мной набух громадный пузырь — близко, практически вплотную! — и взорвался, забрызгав меня зловонной массой. Теплые брызги побежали, как живые, по одежде, в разных направлениях, будто норовя отыскать складку, отверстие, проникнуть ближе к голому телу. Я закричала тонко и пронзительно, задергалась, замахала руками, сбивая студенистые комочки, — и провалилась почти по пояс.
Вокруг растекалась грязно-бордовая лужа, словно рана с рваными краями, резко темнеющими на снегу, теплом и ворсистом на ощупь... никакой это, конечно, не снег.
Но я же шла по настоящему снегу! Я стояла на твердой поверхности. И сделала только шаг... один шаг...
Бурая рана брызгалась слизью, курилась запахом падали. Рискнуть. По-другому никак.
Я зажмурилась.
Крутанулась рывком мышц спины и пресса, ввинчиваясь еще глубже в живой студень, но все же развернувшись на сто восемьдесят градусов. И упала на грудь, распластываясь по липкой массе, запрокинув голову и выбросив руки далеко вперед...
Ледяное и твердое. Пальцы скользили, пропахивая борозды в земле, льду и снегу, пытаясь найти опору, зацепиться, удержаться, — а теплая зловонная субстанция подкатывалась к лицу, захлестывала подбородок, взбиралась по щекам ложноножками капель. Не стряхивать. Не совершать лишних движений. Размеренно дышать немыслимой вонью. Закрепиться онемевшими пальцами за камень и медленно, очень медленно и экономно подтягиваться на руках.
Оно заволновалось. Судорожно запульсировало изнутри, пошло волнами, лопнуло еще несколько пузырей, захлестнуло спину. Изо всех сил я рванулась вперед и вверх, под отчаянную вспышку последней мысли: не соскользнут ли пальцы с опоры?!!
