СодержаниеКОЛОНКА ДЕЖУРНОГО ПО НОМЕРУ. Николай Романецкий.ИСТОРИИ, ОБРАЗЫ, ФАНТАЗИИВячеслав Рыбаков «СТАЖЕРЫ КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ». ПовестьАделаида Фортель «БУРИДАНОВА ЦАРИЦА». РассказНаталья Балыкова «Проникновение». РассказЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИВладимир Цаплин «РАЗУМНОЕ, НО НЕ МЫСЛЯЩЕЕ»ИНФОРМАТОРИЙ«Интерпресскон — 2009»Наши авторы
На сей раз к нашему столу подано необычное блюдо — история о том, как снимается фильм по повести Аркадия и Бориса Стругацких «Стажеры».
Взаимоотношения литературных источников и их экранизаций всегда были непросты. Давно замечено, что по выдающемуся прозаическому произведению крайне сложно поставить хороший фильм. Обычно картина оказывается гораздо слабее ожиданий. Видимо, это объясняется тем, что литература и кинематограф воздействуют на читателя (зрителя) и заставляют сопереживать героям, используя совершенно различные способы влияния на него.
Как правило, главной зрительской претензией является несоответствие фильма экранизируемому произведению — его сюжету, духу, сверхзадаче, наконец.
Однако было бы странно надеяться на полное соответствие. Ведь писатель и режиссер — разные люди со своими собственными взглядами на героев и на мучающие их проблемы.
Так, к примеру, Федор Бондарчук и не мог снять фильм, полностью адекватный «Обитаемому острову» Стругацких. Все-таки он человек совершенно иной эпохи. Я уж не говорю об отсутствии в стране традиций хорошей кинофантастики (отдельные советские шедевры типа «Соляриса», «Сталкера» или «Кин-дза-дза» — лишь исключение, подтверждающее правило). Пропасть не перепрыгнешь. Процесс создания творческой школы — дорога долгая, и по этому пути нужно двигаться — шаг за шагом. Так что с этой точки зрения «Обитаемый остров» — несомненный шаг вперед. Да и многих представителей нового поколения к хорошей книге подтащит…
Вообще говоря, режиссер может снять экранизацию, совершенно противоположную духу изначального литературного произведения. Все зависит от того, какие цели он перед собой ставит. Желание потрафить публике и власти, соответствовать принятым в обществе историческим мифам может вывернуть книгу наизнанку, заставив ее решать сверхзадачу-антипод.
Такую историю нам и рассказывает известный отечественный писатель Вячеслав Рыбаков в своей новой повести «Стажеры как предчувствие».
А вместе с ней в номере — произведения самых различных жанров и размеров.
— Да не буду я пидора играть!
— Ты какие слова говоришь, урод? Ты гомофоб?
Обвиняющий взор ошпарил, будто кипятком в лицо. Крапивой по глазам…
— Гомофоб… — пряча обожженные глаза, буркнул Юра.
Слово-то страшенное какое… Когда я был совсем маленький, подумал Юра, наверное, вот так же припечатывали: враг перестройки. Сталинист. И голова у припечатанного сразу уходила в плечи, а плечи — в подмышки. Юра попытался хоть слегка приподнять ушедшую в плечи голову. Никогда нельзя терять чувства собственного достоинства, говорила мама.
— При чем тут гомофоб? — неубедительно пробормотал он. — Я их не трогаю… Но и меня пусть не трогают!
Смешной пацан. И прямой, и застенчивый. И возмущается, и сам же этим смущается. Именно так представляли себе юношей светлого будущего в темном прошлом. Фактура прет. И не женоподобная смазливенькая немочь для жантильных комедий типа «жена уехала в командировку», и не накачанный костолом для военно-патриотической кровищи. Юный ангел-стахановец: за спиной крылышки, но в руках — отбойный молоток. В советские времена его буквально растаскали бы по идейным картинам. Теперь такие типажи не востребованы, нечего им играть сейчас; да, собственно, их уж и не видно, исчезли, вымерли, днем с огнем не найдешь.
А я вот нашел.
— Никто тебя не будет трогать. Кому ты нужен. Едрись с кем хочешь, хоть всех статисток перетрахай, твои дела. Ты будешь просто работать по специальности. Играть роль. Не один, между прочим, а с серьезными, крупными актерами, которых знает и любит вся страна. Они же не тушуются.
— Так вот именно что их вся страна знает, — плачуще сказал Юра. Он чувствовал полную беспомощность. Идя на эту судьбоносную встречу, он был уверен, что готов на все, лишь бы понравиться и зацепиться; но оказалось, не на все. — Про них-то сразу понятно, что они играют. А я — первый раз… На мне же потом всю жизнь клеймо останется!
— Если будешь залупаться, на всю жизнь на тебе останется одно-единственное клеймо. Клеймо дебила. Сиречь — лузера. Есть такая профессия: кем велели, тем и становись. Вспомни, был недавно американский фильм про двух ковбоев-пи… нетрадиционной ориентации. Ребята выложились, сыграли на ять. И не то что клеймо — наоборот, Оскаров хапанули! Теперь играют суперменов.
— Так то в Америке… — уныло сказал Юра.
