Подобное развитие ситуации требует, мягко говоря, очень больших и целенаправленных допущений. Если отдельный «жестяной мозг» еще можно запрограммировать, задать ему параметры мышления, то сообщество машин обладает совершенно нечеловеческим бытием, образом существования. С чего бы им так постоянно и безуспешно копировать людей, даже если люди числятся их создателями?
Уловка № 3 — вообще «не замечать» интеллектуального превосходства машин, опираясь на эстетику либо мистику. Эту идею пытается отстаивать Б. Стерлинг в романе «Священный огонь»: главная героиня, воспользовавшись технологией радикального омоложения, сталкивается с проблемой — ради чего жить? И в итоге находит вдохновение в искусстве. Она хочет по-особому видеть мир, творить. В тетралогии Д. Симмонса «Гиперион» — человек поначалу освободился от власти ИИ, разрушив инфраструктуру межзвездных порталов, благодаря которой компьютеры могли использовать творческие силы человека (что выглядит сомнительно). Это не помогло — и людям пришлось объединиться в некое мистическое сообщество, в котором каждый живущий мог воскресить память любого умершего.
Ссылка на мистику и высшие силы может отлично «работать» в художественном тексте, но в реальности возможности этого приема, скажем так, ограничены.
Уловка № 4, которая и есть на данный момент основной способ ухода от проблемы, — это торможение внутреннего времени произведений. Как современные физики, изучая Большой взрыв, легко рассчитывают события миллиардов лет между современностью и этим взрывом, но не понимают, что происходило в первые миллисекунды рождения вселенной — так и фантасты, с легкостью оперируя всем прошлым и будущим человечества, вдруг спотыкаются о несколько лет после конструирования искусственного интеллекта. Классическим можно признать пример развития действия в трилогии основателя киберпанка У. Гибсона. В «Нейромантике» главные герои освобождают искусственный интеллект, который становится беглецом в мировой паутине. Развитие сюжета обещает невиданные изменения в техносфере. Но нет, никаких глобальных трансформаций в «матрице» не наблюдается — «Граф 0» и «Мона Лиза овердрайв» скорее детективы в привычных футуристических декорациях первого романа, чем продолжения. Сбежавший ИИ решает свои проблемы и проблемы своих человеческих партнеров. Скорее всего, У. Гибсон осознает, что однократное создание искусственного интеллекта требует создания всё новых и новых, более мощных моделей — ведь прогресс не стоит на месте. Однако это совершенно обнулит возможности человеческих персонажей. Поэтому, чтобы соблюсти видимость реалистичности, автор вынужден сдвигать сюжет к периферии цивилизации: если в первом романе действие развивалось «поблизости от лабораторий», с применением передовых и даже опережающих технологий, то второй и третий романы — о жизни бандитов и кинозвезд, второразрядных хакеров и третьесортных мафиози. ИИ в сюжетах исполняет роль deus ex mahina, обеспечивая счастливый финал. Тот же самый прием повторяется автором в новой трилогии «Виртуальный свет», «Идору» и «Все вечеринки завтрашнего дня» — это детектив, где используются некие условные изделия из компьютерной эпохи и модные нанотехнологии. Что будет с человечеством, автора не интересует, ему важнее разобраться со своими героями.
Схожую картину можно наблюдать в творчестве Брюса Стерлинга. Его недавние романы «Zeitgeist» и «Зенитный угол» не заглядывают слишком далеко в будущее. Или же, как в романе «Распад», упор сделан на развитие биотехнологий, а компьютеры оставлены в стороне.
Если отвлекаться от творчества маститых авторов, то даже такой юмористический роман Брюса Ветке, как «Интерфейсом об тейбл», содержит стандартное объяснение от имени самих ИИ: «мы нуждаемся в человеке, как форель в воде». То есть говорится о некоей условной форме симбиоза между машинами и людьми. Но ведь симбиоз подразумевает некий взаимовыгодный обмен. Люди же могут представить только некую инфраструктуру, которую они создавали много лет, но которую уже не хуже их могут создавать машины. Даже по условиям, заданным в романе, нарушение равновесия в пользу машин — весьма близкая перспектива.
То допущение, которое было простительно для Ф. Лейбнера в «Серебряных яйцеглавах» — вековое равноправное сосуществование расы роботов и расы людей — сейчас выглядит таким же анахронизмом, как перфокарты и ламповые компьютеры.
Итак, уловки — это просто литературный способ спрятать голову в песок. Самые известные (или самые одиозные) трансгуманисты называют 2030-е годы{13} наиболее вероятным временем технологической сингулярности. Эти прогнозы могут не сбыться. Как не сбылись в полном объеме прогнозы о быстром создании программ-переводчиков, о конструировании ИИ еще в 70-х гг. XX века, и множество других предположений. Но даже если к созданию полноценного самосовершенствующегося ИИ человечество подойдет в 2070-х — это будет означать коренное изменение человеческой истории.
