Полдень XXI век, 2009 № 9 полностью

— Смотри, — задетое эмбриодией лицо вдруг озарилось радостью. — Я — самдорта, — хлопнул он себя по груди кожаной варежкой.

—А я думал, ты — самоед, — вырвалось у Профессора. Горький и вязкий отвар сделал его мысли легкими, а язык говорливым.

— Зачем самоед? — двупалая рука указала на псину. — Он — хаска. Я — ненць. Ты — тоже ненць, только русский, — самоед замешкался, видя непонимание. Помолчал и выдал радостно: — Ненць — значит человек. А ты какого рода?

Профессор пожал плечами. Ненць снова задумался, запыхтел трубкой.

— Имя твое какое?—вдруг радостно спросил он, словно вспомнил что-то важное.

— Профессор, — вдруг сказал Профессор. Хотя и не профессор он был вовсе, а только доцент, а Профессор была всего лишь кличка, что прилипла к нему еще в Крестах, да так и осталась, заменив настоящее имя и фамилию.

—Хорошо, Про Фэ Сор,—кивнул его новый знакомец со странным именем Самдорта. — Хорошо. А чум твой где?

—Далеко, в столице. В большом городе, — махнул рукой Профессор и поймал себя на мысли, что говорит с самоедом, будто с дитятей. — Много чумов. Очень много.

— Где Сталин? На Коровьей Воде? — Самдорта замешкался. — Мэс Ва?

Профессор улыбнулся и покачал головой. В их дикой беседе не было ничего забавного, но шальная веселость щекотала сердце, выбиралась изнутри, мешала сосредоточиться. Мысли Профессора стали играть в чехарду.

— В Петербурге. Большой город на воде.

— Был там, — знающе кивнул самоед. — Большое становище. Много всего. Людей совсем нет, одни русские.

Профессор расхохотался. Игра в слова веселила его самым бессовестным образом. Он насилу успокоился и утер выступившие слезы. Ненцъ-самоед невозмутимо дымил трубкой. Потом сдвинул брови и сурово, как когда-то старший следователь Анисимов, спросил:

— Кто твой хэхэ?

— Простите? — от неожиданности Профессор перешел на «вы».

— Хэхэ, — повторил Самдорта. Теперь уже он говорил с Профессором, будто с ребенком. — Мой хэхэ — налим, — ткнул он в рыбий силуэт на левом предплечье. — У тебя кто? Кто твой дух-помощник?

— Нет у меня хэхэ, — ответил Профессор. Новое слово вышло похожим на кашель.

— Совсем плохо. Совсем, — опечалился Самдорта. —А раньше ты что делал? Я нельму ловил, палкура, чира. Песца бил еще, оленя гонял, но совсем раньше. Теперь камлаю. А ты?

Профессор задумался. Как объяснить вот так разом, сидя на оленьих шкурах у очага, чем он занимался последние годы? Служил стране, которая из матери-империи стала советской мачехой? Которой никогда не нужны были его знания, ей нужна была сначала медная руда, а теперь — рыба. Как объяснить покрытому рисунками и узорами самоеду, что он искал свою каппу? Каппу, которая позволит человечеству шагнуть за порог Земной атмосферы и устремиться к глубинному Космосу.

— Это настолько важно? — растерянно прошептал он.

— Важно. Совсем важно, — кивнул самоед и даже вынул трубку изо рта, подчеркивая важность. Налил до краев плошку чаем и протянул Профессору. — Когда человек переходит на другую сторону, то делает там то же, что и на этой. Поэтому в путь ему надо собрать все вещи, что будут нужны. Тебе тоже скоро собираться в путь. Как это по-русски, — замешкался самоед. — Вот. Скоро умирать.

Профессор поперхнулся. Закашлялся.

— Так что ты делал, Про Фэ Сор?

Мысль о смерти давно не пугала Профессора, но слова самоеда повернули ее другой гранью. Помогли сделать выбор:

— Я учил. Давал знания. Отвечал на вопросы.

— Ммм, — понимающе промычал самоед. Похоже, ответ его удовлетворил. — Так ты тоже тадебе, — и видя, что Профессор не понял, перевел, — шаман. Это хорошо. Вдвоем нам легче будет просить у Нга твою тень. Ты в среднем мире камлал или в верхнем?

— В верхнем, — ответил Профессор. — Я учил, как подняться выше земли. Выше звезд, выше солнца.

Самдорта хитро улыбнулся и погрозил Профессору своей кожаной рукавицей:

— Зачем обманываешь, Про Фэ Сор? Выше звезд и луны, далеко за солнцем начинается седьмой слой неба. Там живет только Нума и его жена Я’Мюня. Никто не может подняться, даже самый сильный шаман. Только до пятого слоя можно, где Яв’мал Вэсоко.

— Ну я же не пешком учил добираться, — улыбнулся в ответ Профессор. — Я учил делать таких железных птиц, что могут долететь и до твоего Нума.

Самдорта замер истуканом и уставился на Профессора широко раскрытыми глазами. Трубка вывалилась из распахнутого рта.

* * *

Когда Нея решил выведать еркар больного русского, он не знал, как назвать ему свой. Имя, что написал на паспорте упол, Нея не нравилось, а открывать настоящее чужаку он не хотел. Потому назвался словом, которое про него знал каждый ненцья — самдорта — тот, кто камлает с хэхэ нижнего мира.

Нея всегда любил ходить умом заранее, но даже его ум не мог дойти, что бальной русский Про Фэ Сор настоящий выдутана, да такой великий, что приручил железную Минлей-тиртя — птицу, что летает до самого светлого Нума.