В номер включены фантастические произведения: начало повести «Искусство кончать молча» Александра Щёголева, «След капеллана» Юрия Погуляй, «Воспитатель» Владимира Голубева, «Мне незачем больше жить» Натальи Болдыревой, «Аплодисменты для Кукольника» Джона Маверика, «Мозговая плесень» Александра Голубева, «Слово поэта» Криса Альбова, «Я иду по воздушной дороге» Ивана Жеребилова, «Охота» Сергея Соловьева.
Неисповедимы пути человеческие, непонятны порой людские поступки…
Почему майор Неживой из повести Александра Щёголева «Искусство кончать молча» таков, что способен породить в нормальном читателе лишь чувство брезгливости и отвращения, словно поставил перед собой главную цель – дискредитировать родное ведомство?..
По какой причине герой рассказа Владимира Голубева «Воспитатель», чье «сердце измучено табаком» до такой степени, что диагноз «инфаркт» представляется ему спасением, довел свой организм до края?..
С какой стати отцы-командиры гробят своих подчиненных, когда того не требует боевая обстановка (рассказ Юрия Погуляя «След капеллана»)?..
А зачем новая власть Максимы, использовав в своих целях популярного барда (рассказ Криса Альбова «Слово поэта»), вырывает его из привычного душевного состояния?..
Почему молодой ученый, взваливший на себя непосильную научную задачу, между делом, напрочь забывает о собственной матери (рассказ «Мне незачем больше жить» Натальи Болдыревой)?..
В повести Джона Маверика «Аплодисменты для Кукольника» вроде бы дается ответ на все выше заданные вопросы.
Во всем виноваты Чужие, стремящиеся освободить от нас мир земной. Эта фантастическая идея объясняет и полную мерзость людскую, и отдельные неблаговидные поступки.
Но не является ли она попыткой навести тень на плетень?..
К тому же, против нас может ополчиться и собственная планета (рассказ «Я иду по воздушной дороге» Ивана Жеребилова). А тут иномирных захватчиков уже никак не пристегнешь…
Впрочем, некоторые земляне и под них лягут с готовностью, если взамен кое-что предложат (рассказ «Мозговая плесень» Александра Голубева). А другим непременно заявится в голову блестящая мысль – в качестве охраны от собственного народа нанять именно Чужих (миниатюра «Охота» Сергея Соловьева).
Так замыкается круг порочности.
Люди-люди-человеки…
Чем порождены ваши душевные изъяны?
Неужели у вас нет бо́льших врагов, чем вы сами?..
РУОП расшифровывается как «Региональное управление по борьбе с организованной преступностью». Эта роскошная чеканная надпись, продублированная по-английски, встречает каждого, кто входит в бывший особняк Нечаева-Мальцева, что на улице Чайковского. А двуглавый орел, выбранный новыми владельцами в качестве тотема[1], отчаянно взывает к личному составу Управления, тщетно напоминая, что служить кому ни попадя недостойно офицера, что служить здесь должно, мать вашу, Империи, которой ты присягал. Однако кто сие слышит?
Дворец был построен в сороковых годах девятнадцатого века по велению сиятельного Кочубея, затем выкуплен упомянутым Нечаевым-Мальцевым, промышленником-миллионером. Уже при коммунистах здесь располагался исполнительный комитет районного Совета, а когда партия вновь ушла в подполье, мэрия чуть было не отдала этот памятник архитектуры какому-то банку. Но Главк (так по-свойски называют Главное управление внутренних дел) своевременно сказал: «Нехорошо, господа власть», и господа взяли под козырек.
Главк, к слову сказать, расположен здесь неподалеку – в Большом доме, поделив бетонное чудище с КГБ[2]… Кто крикнул «не КГБ, а ФСБ»? К стенке его! К той самой стенке в фойе Большого дома, возле которой на полу выложена огромная мозаичная надпись «1937», ставшая с некоторых пор символом восстановленной исторической справедливости. Здание РУОПа стоит практически зад в зад с этаким Соседом, то есть переезжать далеко не пришлось. Переезд случился недавно, призраки бывших владельцев из числа аристократов, расстрелянных в 18-м году большевиками-ленинцами, смело бродили по ночам, поскольку ни у кого пока не дошли руки пристроить их к делу. Призраки большевиков-ленинцев, расстрелянных в 37-м, не появлялись: их душам трудно было получить увольнительную из ада.
А раньше, до федерального статуса, Управление ютилось в Большом доме на третьем этаже, и комнаты его были перенаселены, как камеры в «Крестах». А еще раньше, до 1990 года, описываемая структура вообще была всего лишь отделом при ГУВД и называлась ОРБ – Оперативно-розыскным бюро.
Такова история вкратце.
Но интересно другое. В сокращении «РУОП», как видно из расшифровки, не нашлось места для слов: «…по борьбе с…» В результате какой-нибудь горе-остряк, желающий опорочить славную организацию, возьмет и ляпнет: «Региональное управление
