Олег Щербина нажатием кнопки на ручке управления вызвал на вспомогательный монитор карту с проложенным маршрутом. Автоматически высветился остаток времени до района патрулирования, до него оставалось всего ничего. Скоро из темноты величественно покажется силуэт атомного авианесущего крейсера в сопровождении флагмана. Летчик чуть отклонил ручку вправо и дал правую педаль вперед. Головной истребитель накренился, корректируя курс, вслед за ведущим повторили маневр и остальные летчики звена.
И в этот самый момент в кабинах Су-207 вдруг взвыла сирена предупреждения об активном радиолокационном облучении. «Произведен пуск ракеты», — услужливо подсказал приятный женский голос речевого информатора.
— Внимание, пуск ракеты! — Полковник инстинктивно выполнил отворот и нарушил радиомолчание, что дозволялось делать только в крайнем случае, таком, как этот. И — радиосообщение на закрытой частоте: — Я 801-й, в квадрате 12-15 зафиксировал пуск ракеты с надводного носителя. Цель групповая, маловысотная, скоростная. Четыре единицы.
— Я «Прибой», «Восемьсот первому» — перехватить ракеты! Любой ценой!
— Я 801-й, вас понял! Звено — приготовиться к перехвату, произвести селекцию целей!
На одном многофункциональном экране отобразились параметры целей и набор их траекторий, а на другом почти сразу же — вероятный тип атакующей ракеты. Но Олег Щербина уже и так знал, что сейчас и летчикам, и морякам на «Славе» придется несладко. Развив максимальный ход, мятежный «Гетман» сумел приблизиться к тяжелому атомному авианесущему крейсеру и произвести пуск ракет Х-35 противолодочного ракетного комплекса «Уран». На вспомогательном экране все векторы полета ракет упирались в атомный авианосец.
— Выполняем захват целей. Захват целей выполнен.
Фазированные антенные решетки радиолокационного комплекса «Ирбис-М» удерживали цели в стробах захвата на дальности 200 километров. Электронный прицельно-вычислительный комплекс системы «Нейромир» с элементами искусственного интеллекта за доли секунды рассчитал оптимальные векторы и режимы атаки, летчикам оставалось только нажать гашетки.
Но внезапно ракеты изменили высоту, снизившись к самой поверхности моря.
— 801-й, ракеты перешли на маловысотный режим! Прием!
— Я 801-й, спокойно. — Щербина стиснул зубы, дело принимало весьма скверный оборот. На сверхмалой высоте русские противокорабельные ракеты были практически неуязвимы для средств перехвата, для чего и создавались такими. Теперь совершенство русского оружия сыграло со своими создателями злую шутку. Все решали секунды, и нужно было принять единственно верное решение. — Снижаемся! Перехожу на форсаж!
Полковник Щербина выполнил переворот через крыло и отдал ручку управления от себя. Истребитель кометой форсажного пламени понесся вниз, к силе земного притяжения прибавилась еще и вся мощь двух турбореактивных двигателей, работающих сейчас уже далеко за пределом максимума.
Конечно, на время пикирования произошел срыв захвата цели, но полковник Щербина рассчитывал восстановить его на малой высоте и сразу же произвести пуск. Это было все же лучше, чем пускать ракеты по «размытым» меткам целей, пропадающих из-за отраженного от волн сигнала.
Пикировать ночью над морем — это самоубийство! Но только так можно добиться высокой результативности противоракетной атаки. А в кабинах суперистребителей находились русские летчики-испытатели, опыта которым было не занимать. Щербина, как и все они, сейчас чувствовал метры высоты обнаженными нервами, он буквально сросся с самолетом, наполнив высокотехнологичный металл духом человека-победителя! Электронный альтиметр едва успевал показывать потерянные метры высоты. Так, пора — ручку на себя, самолет, ревя перегруженными двигателями, выходит из пике на высоте чуть более десяти метров над гребнями волн! Позади него море вскипает облаками пара и брызг от бьющих из сопел потоков пламени. На тело обрушивается чудовищная перегрузка, заволакивая глаза багровой пеленой. Но сквозь «вату» в ушах слышится победное сообщение речевого информатора: «Цель в захвате. Пуск разрешен». Перегрузка была такая, что и пальцем шевельнуть, чтобы нажать на гашетку, было тяжело. Но вот шероховатая поверхность боевой кнопки вжата в ручку управления — пуск!
Из-под крыльев вылетают ракеты РВВ-АЕ, набирая максимальную скорость, в четыре раза превышающую скорость звука. На первом этапе наведение РВВ-АЕ осуществляется командно- инерциальным методом, но вот включается активная радиолокационная головка самонаведения.
