Он присоединил к концу нити зажим, а второй заземлил на руку. Замерил электрическое сопротивление нити, отступил и пропустил ток. У присутствующих зашевелились волосы: труп двинул левой ногой.
– Хорошо, – удовлетворенно произнес доктор. – У них не бывает трупного окоченения, гибкость сохраняется. Я наткнулся на центр, который отвечает за ходьбу.
Зрители были в ужасе, наблюдая, как Мак-Кендрик помечает бирками нерв за нервом, определяя их функции, а труп поочередно двигает то челюстью, то ухом, а то вообще высовывает язык. Мак-Кендрик невозмутимо комментировал:
– Собственно, ничего нового в этом нет. Обычные электрические импульсы, заменяющие команды мозга. Какой-то ученый делал подобные эксперименты еще тринадцать столетий назад. Он думал, что все тайны мысли в его руках, и сделал из этого культ под названием «психология». Теперь все забыто… Обыкновенная мышечная реакция. Я лишь систематизирую линии связи.
Все равно жутко! Забытые суеверия зашевелились в мужчинах. Одетые в перчатки руки Мак-Кендрика были испачканы зеленой кровью, а работал он с необыкновенным изяществом, пока не пометил полсотни нервных окончаний.
– Ну, теперь к главному! – сказал доктор, присоединяя контакты к нервам, снятым с бронзы.
Работа была нелегкая. В комнате холодно. От трупа тошнотворно попахивало. Мак-Кендрик, чувствовалось, порядком устал.
– Я не думаю, что этот кусок металла может привести к самоубийству, однако мы имеем великолепную возможность проверить. – Он указал на бирки. – Вкусовые и сексуальные центры находятся здесь, очень близко друг от друга. Теперь – эмоции и действия, вот здесь, с другой стороны. Этот металл был вживлен в младенчестве. Смотрите, с этой стороны черепа заметны шрамы. В таком возрасте кости еще мягкие и срастаются быстро.
– Как же он все-таки работает? – нетерпеливо гадал Ангус.
– Я думаю, – ответил Мак-Кендрик, – что центры действия и наслаждения замкнуты накоротко. Возможно, это сделано для того, чтобы психлос чувствовал себя счастливым только в работе. Но я не могу дать окончательный ответ, пока мы не рассечем нервы вот здесь. Полагаю, они вызывают удовольствие при совершении жестокости.
Неожиданно Джонни вспомнился Терл. Когда тот делал что-нибудь грубое, мерзкое, всегда смеялся и приговаривал: «Восхитительно!»
– В попытке сделать их просто трудолюбивыми, – продолжал доктор, – ученые просчитались, создав настоящих дьяволов.
С ним никто не мог спорить.
– Самоубийства им не помогут! – заявил Роберт Лиса. – Нам нужен другой труп. Есть ведь еще помощник управляющего шахтой, как сказано в бумагах, и оплата у него вдвое больше. На стол его!
Мак-Кендрик перешел к другому столу. Они поместили в установку другую голову. Было уже ясно, где искать. Они теперь всматривались в мозг того, кто носил имя Бло. Вдруг Джонни, с отвращением наблюдавший за работой и совсем было потерявший надежду, улыбнулся. В голове этого психлоса было… два металлических предмета! Выхватив рисунок, он кинулся к справочнику. Сомнений не оставалось: серебро! Когда он вернулся, Мак-Кендрик увереннее, чем в первый раз, заканчивал вскрытие. Он пометил точки соединения второго куска металла, прежде чем извлечь его. Тот оказался полым, но с тончайшей нитью внутри. Они предположили, что в других телах могут быть такие же. Мак-Кендрик простерилизовал находки. Джонни же располовинил серебряный предмет. То, что находилось внутри, напоминало элемент дистанционного управления.
– Странный какой-то нерв, – удивился доктор. – Не могу сказать точно, куда он ведет. Я поработаю с этим…
– Может быть, это резонатор? – предположил Джонни.
– Дифференциальный волномер, – убежденно заявил Ангус. – Вроде измерителя разности длин мыслительных волн.
Джонни не мешал им, но в нем засела идея, что все это сделано для того, чтобы создать импульс при определенном сочетании условий, который и побуждал к нападению или самоубийству.
– Есть во всем этом одна сложность, – задумчиво произнес Мак-Кендрик. – Вживлялась эта штука ребенку, а вот вытащить ее из мозга взрослого… Но я попробую.
Сам он при этом не верил в успех. Кроме того, живых психлосов всего четверо, да и те при смерти.
