Он уже собрался спешиться и тут увидел Александрию – она стояла на другой стороне улицы спиной к нему, но он узнал бы ее как угодно. Рука Брута вдруг словно примерзла к луке седла – к Александрии подошел мужчина и с ласковой небрежностью обнял ее за талию. Брут сжал губы и задумчиво покачал головой. Нет, он не сильно расстроился – его успела оглушить другая, более тяжелая потеря, – просто было немного больно: вот и еще что-то кончилось в его жизни. Александрия давно перестала писать, и все же Брут почему-то думал, что она его ждет; можно подумать – для нее не существует жизни без него. Из ближнего переулка на Брута пялился какой-то мальчишка.
– Иди-ка сюда, – позвал Брут, показывая серебряную монетку.
Оборванец тут же вышел – вперевалку, точно портовый грузчик, и Брут невольно вздрогнул – не человек, а скелет.
– Ты знаешь женщину, которая работает вон в той лавке? – спросил Брут.
Мальчишка быстро указал глазами на Александрию и ее спутника. Брут не стал смотреть в их сторону, а просто протянул ему монету:
– Она богатая?
Собеседник глянул презрительно на Брута, а затем жадно на монету. Его раздирали страх и желание ее схватить.
– Ее все знают. Только меня-то она в лавку не пустит.
– Еще бы – возьмешь да и стянешь брошку, – подмигнул Брут.
Мальчик пожал плечами:
– Может быть. А что ты хочешь за свою монету?
– Хочу узнать, есть ли у нее на пальце кольцо, – ответил Брут.
Его собеседник задумался, потирая нос и оставляя на нем грязные полосы.
– Кольцо рабыни?
Брут усмехнулся:
– Нет, парень, золотое обручальное кольцо на безымянном пальце.
Мальчик, казалось, колеблется, не в силах отвести взгляд от обещанной награды. Наконец он принял решение и потянулся за монетой.
– Видал я у нее кольцо. Говорят, у ней есть ребенок. А лавка – старого Таббика. Он как-то раз меня стукнул, – быстро протараторил сорванец.
Брут с усмешкой протянул обещанную монету. В непонятном порыве сунул руку в кошель и вынул золотой ауреус. Мгновенно лицо мальчика, только что спокойное, приобрело выражение злобного страха.
– Хочешь такую? – предложил Брут.
Мальчик со всех ног ринулся прочь, оставив Брута в полной растерянности. Ясное дело, ребенку не приходилось видеть подобные монеты, да и взять ее означает для него верную смерть. Брут вздохнул. Если уличные шакалы увидят у мальчика эдакое сокровище, ему точно не жить. Покачав головой, Брут убрал монету.
– Я так и знал, что это ты, полководец, – услыхал он.
Брут повернулся и увидел Таббика – тот вышел на мостовую и гладил коня по шее. От кузничного жара его лысина пылала, на груди из-под фартука выбивались седые космы, но это был тот же самый невозмутимый Таббик.
– Кого я вижу! – Брут выдавил улыбку.
Почесывая лошадиную морду, ювелир искоса глянул вверх и увидел глаза Брута, красные от боли и гнева.
– Не хочешь ли зайти выпить со мной? – пригласил он. – А мой подмастерье постережет твоего славного скакуна. – Видя нерешительность Брута, Таббик добавил: – У меня есть горячее вино с пряностями, и мне одному все не выпить.
Говоря, ювелир смотрел в сторону, как будто чтобы показать: он не настаивает.
Должно быть, поэтому Брут кивнул и, спешиваясь, сказал:
– Если очень крепкое – одну чашу. Мне ночью далеко ехать.
Внутри мастерская почти не изменилась. Так же стояли кузнечные горны, угли в жаровне отбрасывали красные блики. Новые скамьи и полки для инструментов пахли краской, но Брут словно шагнул в свое прошлое.
Он втянул ноздрями воздух, посмеиваясь над своими переживаниями, и его немного отпустило.
Таббик, который вешал тяжелый железный котелок рядом с мехами, заметил в нем перемену:
– Вспоминаешь про беспорядки? Скверные были времена. Повезло нам, что спаслись. Не помню – я тебя поблагодарил за помощь?
– Поблагодарил.
– Давай поближе, парень, попробуй-ка. Я настаиваю и пью его зимой, но и летний вечер оно отлично скрашивает.
Медной чашей мастер черпнул огненной жидкости и, прежде чем подать Бруту, обтер дно полотенцем.
Брут осторожно принял чашу, вдыхая пар.
– Что ты туда кладешь? – полюбопытствовал он.
Таббик развел руками:
– Всего понемногу. По правде сказать, что под руку попадется. Александрия говорит, каждый год оно другое.
Брут кивнул. Старик неспроста заговорил о девушке.
– Я ее видел, – заявил он.
– Вот и хорошо. А то за ней как раз приехал муж – забрать домой, – ответил Таббик. – Александрия нашла отличного парня.
Видя тревогу старика, Брут едва сдержал улыбку:
– Я не собираюсь бередить старые раны. Единственное, чего я хочу, – убраться подальше отсюда. Я ее не побеспокою.
Только теперь, когда Таббик расслабился, Брут понял, что старик страшно нервничал. Собеседники мирно помолчали, потом Брут отхлебнул вина и слегка поморщился.
– Кислятина, – пожаловался он.
Мастер пожал плечами:
– Стал бы я греть хорошее вино. Однако и это неплохо пробирает.
