Обменявшись растерянными взглядами, Брут и Сенека смотрели на приближающихся солдат и пытались сообразить, нет ли за ними какой провинности.
Тем временем их собственные воины выстроились в безупречную шеренгу, и Брут почувствовал гордость. Давно прошло время, когда стражники только и умели, что выполнять несколько сигналов горна. Теперь дисциплина и выдержка не оставляли желать лучшего.
Во главе колонны Брут различил Лабиена верхом на черном коне. При виде заместителя Помпея, который пожаловал к нему собственной персоной, Брута передернуло. Визит не предвещал ничего хорошего, и полководец пожалел, что оставил свои серебряные доспехи в казарме.
В нескольких шагах от Брута и Сенеки Лабиен натянул поводья. По приказу центурионов колонна остановилась. Лабиен спешился безупречно четким движением, и опять, в который раз, Брут задумался о том, как сильно этот человек отличается от него самого. Каждая победа Лабиена – истинный триумф дисциплины и точного расчета. Он никогда не губит людей понапрасну, а его послужной список – один из лучших в Греции. Брут терпеть не мог холодную сдержанность Лабиена в отношениях с людьми, и все же нельзя не признать: заместитель Помпея – отличный тактик.
– Господин военачальник. – Гость наклонил голову в знак приветствия.
Брут и вправду считался военачальником, но Лабиен бросил такой насмешливый взгляд на его малочисленное воинство, что он не ответил. Молчание затянулось. Гость уже почувствовал себя неловко, и только тогда Брут поздоровался, также обращаясь к Лабиену по званию. Напряжение немного рассеялось.
– Помпей передал этих солдат под твое командование, – сообщил Лабиен.
Брут постарался скрыть радость:
– По твоему совету, не сомневаюсь. Благодарю тебя.
Лабиен слегка покраснел. Он говорил, как всегда, осторожно: стоит проявить раздражение, и начнется очередной словесный поединок, в котором Брут наверняка одержит верх.
– Ты отлично знаешь, что я тут ни при чем. У Помпея есть и другие советники. Кто-то напомнил ему об успехах твоих экстраординариев в Галлии. После первого сражения ты примешь командование – у тебя будет подвижный отряд для прикрытия наших слабых мест во время боя.
– После первого сражения? – переспросил Брут, не зная, чего ждать дальше.
Лабиен извлек из-под плаща свиток, скрепленный печатью Помпея. Протянул его Бруту и не без удовольствия продолжил:
– При первом столкновении с частями противника твой отряд должен находиться на передней линии. Так приказал Помпей. – Лабиен не спешил и очень тщательно выбирал слова. – Помпей приказал передать тебе: он надеется, что ты уцелеешь в первой битве, и тогда в дальнейшем ходе войны командующий сможет воспользоваться твоим опытом.
– Уверен, что он именно так и сказал, – холодно ответил Брут.
Ясное дело – Помпей решил «воспользоваться его опытом» по совету Юлии. Она обещала употребить свое влияние на мужа; а больше никто не мог поддержать Брута. Помпей разрывался между желанием использовать опытнейшего полководца и боязнью поверить вражескому лазутчику. Совет Юлии – та малая крупица, которая перевесила нужную чашу весов.
Лабиен наблюдал за Брутом со смешанными чувствами. Этот галльский ветеран – непростой человек. Обучая в Греции солдат, он проявил непревзойденное понимание и местности, и людей. И в то же время он высокомерен, а порой до наглости заносчив. Как и Помпей, Лабиен не желал потерять полководца, чей боевой опыт больше, чем у любых троих советников Помпея, вместе взятых. Подобный человек неоценим для противостояния Цезарю. При условии, что ему можно доверять.
– Заходить мне недосуг, – заявил Лабиен, которого никто и не приглашал, – укрепления еще не достроены.
При упоминании об укреплениях Брут страдальчески поднял глаза. Тут он ничего не мог поделать. По приказу Помпея начали строительство стен и фортов – на целые мили вокруг Диррахия. Быть может, старику казалось, что так надежнее, но Бруту претила сама мысль об этом. Приказ как нельзя лучше показывал, что Помпей слишком уж высокого мнения о талантах Цезаря. А готовить оборону задолго до высадки противника – скверный способ поднять боевой дух своих воинов. И очень плохо, думал Брут, когда солдаты могут отступить и укрыться в безопасном месте, – это не прибавляет им отваги.
– Будем надеяться, Лабиен, что укрепления и не понадобятся, – проговорил он более резко, чем сам того хотел. – Быть может, нам удастся разбить Цезаря – тогда и прятаться не придется.
Холодный взор Лабиена стал совсем колючим – полководец понял намек и не мог решить, отвечать на оскорбление или нет. В конце концов, безразлично пожав плечами, он произнес:
– Будем надеяться.
Затем Лабиен дал знак своей охране выйти из строя и следовать за ним в город. Остальные солдаты неподвижно стояли над рекой, замерзая на ледяном ветру.
Брут был в хорошем настроении и не стал продолжать перепалку. Он отсалютовал Лабиену, и тот с облегчением отсалютовал в ответ.
– Передай командующему, что я выполню его приказ и очень благодарен за пополнение, – сказал Брут.
