Аккуратно прикрыв шторку, уйдя в свои невеселые думы, девушка немного поспешно, стараясь не издавать шума, оделась и вышла из комнаты, чтобы приготовить отцу завтрак и что-нибудь с собой, а то ведь он обязательно не пообедает, если не положить ему в сумку еду заранее! Забудет или не найдет времени, чтобы зайти в какую-нибудь столовую или магазин, так что лучше положить ему еду с собой, да и домашняя пища всяко полезнее и вкуснее какой-то покупной.
Нина ошибалась, когда думала, что Минато спит. Нет, юный шиноби не спал, он проснулся еще тогда, когда девушка взялась за шторку, а далее наблюдал за ней из-под ресниц: видел её лицо, освещенное лишь редкими отсветами рассветного солнца, видел её сияющие каким-то сильным чувством зеленые глаза, видел нежную улыбку, наверное, адресованную именно ему. Видел, как она потянула к нему руку, но застыла в нерешительности, а потом просто ушла. Намикадзе не знал что и думать, но решительно не стал ломать голову над действиями хозяйки комнаты. Мальчик уже решил для себя, что к любым действиям Нины будет относиться спокойно. “Так здесь принято” или “Это её личные странности” будут ответами на все возникающие вопросы, а ему самому следовало бы взять себя в руки и собрать все разбегающиеся в панике мысли, чтобы сосредоточиться на решении своего дальнейшего будущего. Минато будет искать способ вернуться домой. Это его главная цель, его основная миссия, а все остальное будет побочным, не столь важным. Не стоит забрасывать тренировки, стоит узнать об этом мире больше, как можно больше, чтобы унести это с собой, в свой мир. Со знаниями он такое сможет устроить! Если ему позволят. Одних только знаний мало, нужна еще и власть, чтобы эти знания могли принести пользу родной деревне… “Я стану Хокаге и приведу Коноху к небывалому процветанию!” - с детским восторгом принял эту логичную мысль Намикадзе и тут же запер её глубоко в себе, как самую заветную мечту, о которой пока и думать не следовало. Но она грела, как самый настоящий огонь, путала мысли, врываясь в них, как маленький тайфун. Приводила в восторг. Подросток против собственной воли улыбнулся. Улыбнулся той самой улыбкой, которой улыбаются дети, выбравшие свою цель или наконец-то определившиеся со своей мечтой. Минато определился и отступать не собирался. А пока следовало покинуть кровать и отправиться в лес, виднеющийся из окна, чтобы размяться, и избавиться от энтузиазма, распирающего тело.
- Веди себя хорошо, дочка. - Нина стояла на крыльце, чуть ежась от утренней прохлады, щекотавшей голые ноги, куталась в большую вязанную кофту, найденную в сенях. Отец ласково улыбнулся дочери, смотря на неё своими вечно прищуренными карими глазами, под которыми залегли тени и ранние морщины. Он притянул свою “кровиночку”, положив руку ей на затылок, и поцеловал в лоб, щекоча своей щетиной. Девушка хихикнула, крепко обняв отца за шею.
- Удачи, папа. Не забудь пообедать. - Шутливо-строгим тоном наказала единовластная хозяйка дома на отшибе, пригрозив родителю пальчиком. Мужчина щегольски щелкнул каблуками, резко выпрямившись и вздернув руку ко лбу, по-военному отдавая честь.
- Так точно, товарищ капитан! - И рассмеявшись вместе с дочерью, погладил её по голове. - Я сегодня раньше освобожусь… съездим вместе в магазин. - Почему-то очень тихо сказал он. Зеленые глаза Нины загорелись радостью и предвкушением. Она сдавленно взвизгнула, налетела на отца, крепко обняв и целуя в колючую щеку.
- Это же здорово, так здорово! - Буквально задыхаясь от радости, говорила и говорила девушка, но смутившись собственных действий, отпустила отца, лишь широко улыбаясь, смотря на него с любовью и счастьем, которое наполняло все её существо. - Я буду ждать! - Мужчина рассмеялся, направившись к своей старой десятке, стоявшей во дворе. Он уехал, а Нина стояла на улице и смотрела машине вслед, не спеша возвращаться во двор, закрывать ворота, начинать заниматься обычными повседневными делами. Слишком много счастья для неё одной! Девушке искренне казалось, что это счастье переполняет её, и она вот-вот лопнет, точно воздушный шарик. С папой они так мало проводили времени вместе: завтракали, и то не всегда, ужинали, да на выходных что-либо делали по дому или куда-нибудь выбирались. Полноценно они общались лишь по праздникам, да в отцовский отпуск, потому даже совместная поездка в магазин воспринималась так… бурно. Вздохнув, не сумев согнать с лица мечтательную улыбку, Нина всё-таки вернулась во двор своего дома, закрыла тихо скрипящие ворота, пошаркала к дому, размышляя о том, стоит ли на следующий год заводить живность, тех же кур? Или хотя бы собаку? Двор выглядел каким-то пустым, но к этому она, вроде бы, давно привыкла. Уже три года, как должна была привыкнуть. Раньше у них были и важное гуляющие по двору гуси, почему-то шарахающиеся от Нины (в детстве она любила их гонять) и курицы, и петух, любящий горланить. А потом некому стало за ними ухаживать: времени не было. И желания. Вот их и распродали.
