– Ненавижу тебя, ах ты, чертова коряга! – завопил он, пихаясь и сгибая ветки. – Только попробуй меня съесть! Или Сепа! Только попробуй!
Словно в припадке, Нико молотил ногами, кричал и осыпал дерево ругательствами, вспоминая все плохие слова, которым недавно научился в Порту и у Руперта Гринджа. Нико даже удивился, как много он, оказывается, их знает. Дерево тоже удивилось, потому что никогда не слышало столько бранных слов.
Оно невозмутимо игнорировало его вспышку гнева и просто держало Нико, а внизу так и продолжало делать то, что делало с той минуты, как Септимус упал. Нико все еще кричал на дерево, когда сучья рядом с ним раздвинулись и появился Септимус, обмотанный ветками и листьями, как в коконе. Нико заткнулся и побелел. Вот так, подумал он, поступают с жертвами пауки. Всего неделю назад он сидел в лодке и смотрел, как паук обматывает бьющуюся муху в шелковый кокон, а потом высасывает все соки из еще живой жертвы.
– Сеп! – прохрипел Нико. – Ты как?
Септимус не ответил. Глаза его были закрыты, а лицо побелело, как простыня. В голову Нико пришла страшная мысль.
– Сеп, – прошептал он, – Сеп, оно начало тебя есть?
Он изо всех сил пытался дотянуться до брата, но ветка держала его крепко.
– Нико, – раздался низкий голос.
– Сеп? – позвал Нико, не понимая, почему брат говорит таким басом.
– Нико, прошу тебя, перестань дергаться. Ты же упадешь. До земли высоко, и росомахи все еще поджидают тебя. Сиди спокойно!
Нико уставился на Септимуса: как это у него получается говорить, не шевеля губами?
– Нико, не глупи, ладно? Послушай меня. Это говорит не Септимус. Септимус ушибся головой. Ему нужно отдохнуть.
В груди у Нико похолодело, и впервые за все время их нахождения в Лесу ему стало по-настоящему страшно. Он знал, чего ожидать от росомах, и знал, чего ожидать от плотоядного дерева, – они хотели их съесть. Не очень приятно и совсем невежливо, но хотя бы объяснимо. Но этот низкий загробный голос – другое дело. Нико понятия не имел, кому он принадлежит. Голос как будто окружал его. И самое жуткое – голос знал его имя.
– Ты кто? – прошептал Нико.
– А ты не знаешь? Я думал, вы пришли ко мне в гости, – голос прозвучал разочарованно. – Я так редко кого-то вижу. Никто меня не навещает. Может, мой сын и хотел, но его – увы! – как всегда, наверное, нельзя беспокоить. Так что когда я увидел своих младших внуков, я, естественно, подумал…
– Внуков? – ошеломленно спросил Нико.
– Да, тебя и Септимуса, – произнес голос. – Я бы узнал вас из тысячи, вы так похожи на Сайласа, когда он был мальчишкой.
И тут чувство огромного облегчения охватило Нико. Он даже боялся поверить в свою удачу.
– Вы что… правда дедушка Бенджи? – спросил он у дерева.
– Конечно это я. А ты думал кто?
– Плотоядное дерево, – ответил Нико.
– Это я-то? Плотоядное дерево? Я похож на плотоядное дерево?
– Ну не знаю. Я их не видел.
– Тогда позволь сказать, что они не похожи на меня. Они грязные, запущенные, неопрятные. От них воняет гнилым мясом. У них жуткие черные листья, они поросли плесенью. Портят Лесу репутацию.
– Вот это чудеса! Поверить не могу! Дедушка Бенджи…
От облегчения Нико обмяк, и дедушка ослабил ветку, которая не давала внуку пошевелиться.
– Ты ведь больше не полезешь вниз? – спросило дерево. – Эти росомахи еще немного подождут. Сиди тихо, а я постелю тебе постель. Не двигайся.
– Ладно, деда, – слабым голосом ответил Нико.
Он уселся на ветку, чувствуя себя маленьким комком желе. И впервые с тех пор, как они ступили в Лес, немного успокоился.
Дерево принялось сплетать ветки, чтобы получилась мягкая колыбель из листьев. Закончив, оно гордо сказало:
– Вот. Видишь, сделать постель совсем не трудно. Так что можете всегда приходить и оставаться на ночь. И папа ваш тоже пусть приходит. И ваша дорогая матушка. В любое время.
Дерево осторожно переложило на подстилку Септимуса, все еще обмотанного в кокон, который не давал ему упасть.
– Подхватил его как раз вовремя, – сказало дерево. – Еще секунда – и росомахи накинулись бы на него. Одна даже прыгнула и цапнула парня. Чуть не опоздал.
Нико заполз на подстилку рядом с братом и начал распутывать кокон. Он увидел большой синяк на голове у Септимуса, там, где мальчик ударился о ветку при падении.
– Ой! – пискнул Септимус. – Не трожь, Нико.
Нико был рад слышать его голос.
– Эй, Сеп, ты в порядке? Какое облегчение!
Септимус сел и сквозь пелену на глазах посмотрел на Нико. Синяк над бровью пульсировал, но теперь это был такой пустяк! Главное – они в безопасности. Падая с дерева, Септимус ударился головой и на какое-то время потерял сознание. Но пока его поднимали вверх, гулкий голос дерева привел его в чувство, и Септимус услышал разговор Нико с дедушкой. Сначала мальчику показалось, что он спит, но, открыв глаза, Септимус увидел успокоившегося Нико и понял: все это правда.
– М-м-р-р, – промямлил Септимус и еле-еле улыбнулся.
– Это дедушка Бенджи. Мы спасены! – восторженно сказал Нико. – А теперь спи, – добавил он, видя, какой брат бледный. – Утром будешь как новенький.
