Особый интерес Ли вызывали рукописи, во множестве продававшиеся на площадях и улицах Рима. В те времена в городе еще не было публичных библиотек{169}, и познакомиться с интересующим читателя папирусом можно было только в лавках книготорговцев. Ли останавливался и подолгу рассматривал некоторые из них, чем вызывал немалое возмущение Фэя. В большинстве своем рукописи содержали литературные и поэтические произведения. Немалое их число посвящалось праву и философии. Изредка попадались книги с научными изысканиями. Такие рукописи Ли покупал, не торгуясь.
Торговцы уже знали иноземца, который платил за книги названную цену, и хорошо на нем зарабатывали.
- Неплохо бы вам подружиться с некоторыми из наших богатеев. – Сказал ему один из них. – Вот, кто составил себе огромные личные библиотеки!
Из его рассказов Ли узнал, что богатейшие собрания рукописей были вывезены из Египта, Македонии и ряда стран восточной Азии. Здесь же он впервые услышал о знаменитой Александрийской библиотеке, основанной Птолемеем II Филадельфом.
- В ней более полумиллиона книг. – Рассказывал продавец. – А, по словам некоторых людей, их более семисот тысяч!
- Вот, где настоящий рай для тебя! – Заметил Фэй. – Если ты когда-нибудь в нее попадешь, то там и останешься. Я потеряю друга, а Император верного подданного.
Благодаря интересу к книгам, у Ли появились новые знакомые. Один из них, пожилой и весьма образованный грек по имени Аристид, подолгу разговаривал с ним на различные темы и, когда понял, из какой дали его собеседник, долго не мог прийти в себя.
Он стоял, и смотрел на Ли, слегка сощурив свои добрые близорукие глаза, стараясь осознать сделанное им только что открытие.
- О вашем приходе следует говорить на каждом углу города. – Сказал он, наконец. – Я уверен, что вы положили начало новому времени.
Еще в Неаполе Ли увидел на стенах домов и надгробиях надписи, которые он, упражняясь в латинском языке, все старался прочитывать.
«20 августа состоится травля зверей. Гладиатор Феликс дерется с медведями».
«Травля пантер. Три гладиатора против пяти пантер». «26 пар гладиаторов будут биться накануне апрельских ид. Будет и травля».
Подобные объявления попадались на глаза путешественникам довольно часто.
- Ты смотрел бои гладиаторов? – Спросил Ли у Словена когда они вместе еще плыли на корабле.
Лицо борейца исказила гримаса.
- Самое омерзительное зрелище, которое я когда-либо видел….
«Странно!». – Подумал тогда Ли. - «Что дурного может быть в благородном поединке искусных бойцов?»
Однажды, по пути к дворцу Мария, на одной из площадей Рима они увидели большую толпу зевак, криками ободряющую кого-то внутри образованного ею круга.
- Поединок двух гладиаторов. – Пояснил им один из зевак. – Бьются по завещанию умершего римлянина.
Опытным бойцам - ханьцам очень хотелось посмотреть на схватку, но времени не было, и они, с сожалением, покинули площадь.
Вечером, на вопрос о том, где можно посмотреть хороший поединок, хозяин-сицилиец ответил:
- Сходите в предместье Рима! Я скажу, куда именно. Там вы увидите все сразу.
Посетить гладиаторские бои ханьцам удалось дней через десять, во время праздника, смысла которого им так и не удалось понять.
Пошли ввосьмером, прихватив с собой Ина. Двое офицеров и собаки остались дома стеречь имущество.
Большая толпа людей окружила естественную впадину-амфитеатр{170} из хорошо утрамбованной земли. Площадку опоясывала высокая железная решетка, с заостренными в виде копий остриями.
Часть зрителей познатнее, или порасторопнее, располагалась в тени небольшого тента. Остальные стояли, прикрываясь, кто чем, от палящего солнца.
Среди зрителей были немало женщин, и совсем молодых девушек.
На арене кувыркалось несколько акробатов, но на них почти никто не смотрел.
В ожидании главного зрелища все оживленно переговаривались, обмениваясь последними новостями и городскими сплетнями.
Один из соседей ханьцев, человек с открытым и приветливым лицом, определив в них новичков, охотно делился своими знаниями.
- Гладиаторы, в основном, набираются из рабов, или военнопленных. Их продают и покупают и, иногда, за немалые деньги. Но, есть и свободные люди. Нанимаясь, те дают страшную клятву в том, что их «можно жечь, вязать, сечь и казнить мечом». Как вы понимаете, часто это – люди, отчаявшиеся и гонимые нуждой. Случается, что в гладиаторы идут те, для которых оружие – единственная страсть в жизни. Такие очень опасны! Бойцов готовят в специальных школах. Жизнь в них, скажу я вам, хуже не придумаешь! Хотя, кормят хорошо. Сначала обучают бою деревянными мечами, потом дают настоящее, и очень тяжелое оружие.
Приучают ничего не бояться. Бывает, квестор{171} приговаривает свободного, но провинившегося гражданина к смертельному поединку. Был такой случай, когда приговоренный отказался драться. Так его в гладиаторской школе просто сожгли заживо. Если раб-гладиатор держится долго, и выстоял во многих поединках, ему могут подарить свободу.
