Пока Пятнышко меня не тревожило. Так что я позволил себе еще раз принять душ, потом гладко выбрился и оделся во что-то приличное. Не костюм, конечно, а хорошие новые светло-голубые джинсы и серый джемпер с какими-то узорчиками. Я стал похож на офисного работника из маленькой фирмы. Но мне так нравилось. Пока у меня было время, то я решил посетить Ленку. Я так мало внимания уделял ей, такой сволочью был… Мне первый раз за все время нашего знакомства было за себя стыдно.
Я взял телефон, собираясь позвонить ей, как он завибрировал у меня в руке — звонил Борька.
— Слушаю тебя, Борь, — сказал я в трубку.
— Добрый день, Виталий! Борис Дмитриевич звонит тебе поздравить с успешной операцией… Сложно было? — ехидно спросил он.
— Фигня, Борь. Я справился. А теперь прости, но у меня вторая линия, — произнес я и сбросил вызов.
Никакой второй линии у меня не было, а просто я был не в настроении с ним болтать. И может обижаться сколько угодно, что я его по имени зову. Мне сейчас хотелось срочно позвонить Лене и поехать к ней.
Сегодня у Лены дома были родители, так что мы договорились встретиться на улице. Пусть она и была давно не против, но знакомиться с ее отцом и мамой я как-то не хотел. Тем более сейчас. Пусть я был настроен оптимистично, но могло так стать, что это будет последняя беседа с ней… И тому много причин. На заднем сиденье «Вольво» лежал огромный букет тигровых лилий. Пришлось снять с карточки Игоря крупную сумму, но мне все равно сейчас были нужны деньги. Сперва я волновался, что она заблокирована или на ней нет средств, но мне повезло.
Пока я искал банкомат, то прикинул, что если у меня в квартире на самом деле какая-то следящая аппаратура, то мой богатый друг мог все видеть. Но только я не знал могут ли камеры фиксировать Пятнышко. Тогда люди Игоря увидят, как я просто падаю задом на пол и что-то бормочу, подумают рехнулся малый. Потому что я смутно себе представляю из чего эта раса состоит — излучение, газ, какой-то вид энергии? Уверен, что физикам было бы интересно его изучить.
Лена ждала меня во дворе дома, возле стоянки. Я остановился рядом с ней, но не стал глушить мотор. Леночка стояла в короткой шубке, высоких сапогах и длинных кожаных перчатках. Немного удивленно смотрела на меня.
— Виталь, что-то случилось? — спросила она. — Может все же в дом пройдем?
— Прости, Лен, но я спешу. И мне надо кое-что тебе сказать, — с этими словами я открыл заднюю дверь и вытащил на декабрьский холод букет лилий.
Сделал к ней шаг и сказал:
— Я хочу попросить прощения за то, что был сволочью. Я тебя никогда не ценил. Ты мне всегда говорила, что любишь лилии, а я дарил розы. Потому что мне было лень напрягаться. Но теперь я хочу попросить прощения и подарить тебе букет этих прекрасных цветов, — я прервался и оглядел букет, удостоверяясь, что цветы и в самом деле прекрасны. — Нигде в нашей галактике нет такой красоты. Я проверял, — зачем-то ляпнул я и протянул букет ей.
Ленка с радостью приняла подарок, понюхала его, поглядела на меня и заулыбалась.
— И все же ты замечательный, хоть бываешь вредный и нелюдимый.
— Спасибо, Лен, — слабо улыбнулся я в ответ, — но это еще не все. Мне надо кое в чем тебе признаться.
— В чем? — внезапно испуганно спросила она. — У тебя есть кто-то еще? Ты хочешь уйти? Ты гей?
От последней догадки я не удержался и начал ржать, как конь, схватившись за дверцу автомобиля, чтобы не рухнуть в снег. Ленка тоже сообразила, что ляпнула что-то не то.
— Нет, Лен, все проще, — сказал я, когда прекратил ржать. — Просто я дримволкер. Тот самый «друг» и есть я. Не могу больше скрывать это.
— Ой, это же так здорово! — облегченно произнесла она, зажала букет подмышкой, а свободной рукой приобняла меня.
— Ну, здорово, конечно, не спорю, — пробормотал я. — Вот только к этому есть еще один неприятный бонус: дела зовут меня далеко уехать.
— Очень далеко? — уточнила она. Ага, если бы я сам знал.
— На север, — неоднозначно ответил я. — И дело в том, что я не знаю когда вернусь и вернусь ли вообще. Дело… небезопасное.
Она обняла меня крепче и сказала на ухо:
— Тогда звони мне! Если что звони! У папы есть друзья в МВД!
— Обязательно, Лен, обязательно, — тихо ответил я и высвободился из ее объятий.
Я на самом деле не знал вернусь ли к Ленке и будет ли она меня действительно ждать из этого турпохода. Домой я ехал в не самом лучшем настроении, но был уверен, что поступил правильно. За женщин я никогда не цеплялся особо, потому что от одиночества никогда не страдал. Но было как-то неправильно оставить ее в неведении. В конце-концов она меня терпела столько времени! Теперь мне осталось лишь позвонить Боре и собираться в дорогу. Но куда именно — Пятнышко молчало. Я знал, что оно скажет рано или поздно. Ему это важно, как и мне важно избавиться от него.
По дороге домой у меня зазвонил телефон. Предчувствие подсказывало что-то нехорошее. Я поднес трубку к глазам и увидел, что номер не может быть определен. Кажется я догадываюсь кто это звонит.