— Нет, — ответил я, — Левер тоже утверждает, что эволюция существует.
— Это Левер так говорит? Преподаватель Свободного университета? Мы сообщим церковному совету, что и в Свободном университете проповедуется это безбожное учение. Оно исходит от сатаны.
— Да нет же, — возразил я, — от Дарвина.
— И все-таки тебе гораздо лучше пойти учиться в Свободный университет, — сказал Варнаар. — Там ты будешь вместе с юношами и девушками из Нового союза. В Лейдене учатся безбожники, люди, которые забыли Господа и свой долг перед ним, они плюют на Бога и его заповеди. Ты будешь там среди грешников, мытарей и блудниц.
— У тебя были связи? — спросил Вейнхорст.
— У меня нет девушки, — отрезал я.
— Ну, представь-ка себе теперь, познакомишься с девушкой. А она не нашей веры. Что тогда? Или, может быть, ей вовсе грош цена.
— Он пока девушками не интересуется, — вмешалась мать.
Я пожал плечами, а отец вновь счел нужным высказаться:
— Сын мой, всегда помни слова Соломона: «Лучше находиться под сточною трубою, из которой непрестанно каплет, нежели сидеть за столом со сварливою женою».
— Не верится мне, — сказал Вейнхорст. — Я знаю нынешнюю молодежь. Вот приспичит им, и что тогда? Начинают искать в своем кругу, я это всегда говорил. Грех перед Богом — посылать сына в Лейден.
— Вейнхорст, — сказал отец, — он будет там жить у моей сестры, там ему будет гораздо лучше, чем если он станет один снимать комнату в Амстердаме. Шурин — тоже старейшина, будет держать его в ежовых рукавицах.
Вейнхорст и отец молча посмотрели друг другу в глаза. И снова отцовский взгляд блеснул зеленым огнем, а Вейнхорст беспокойно забарабанил пальцами по спинке стула. Нервная гримаса исказила его багровое лицо. Интересно, выпивает ли он, подумал я.
— Как в этой семье обстоит дело с духовной жизнью? — спросил он.
— Полный порядок, — ответил отец.
— Однако, брат, я все реже и реже вижу вас в церкви.
— Вот вернется Зелле, буду ходить чаще, но не раньше.
— А вы знаете, что он сказал сестре Бравенбур — той самой, которую периодически надо класть в больницу святого Йориса, потому что она почти что спятила? Он пришел ее навестить и сказал: «Залезла бы как-нибудь со здоровым парнем под одеяло, и всем твоим проблемам конец». В тот же день ее пришлось отправить к святому Йорису. Ох уж этот Зелле… Ну а как здесь насчет тайного общения с Богом? Каждый ли день читают тут за трапезой слово божие?
— Да, — отвечал отец. — Вот только родословия мы пропускаем.
— Это я понял, — заметил Вейнхорст.
— Когда пойдешь исповедоваться? — спросил меня Варнаар.
— Не знаю.
— Ты и в Лейдене будешь готовиться к конфирмации?
— Да.
— Кто там проповедует для студентов?
— Пастор Ротхёйзен.
— Ротхёйзен? Он ведь у моряков проповедует?
— Уже нет, — сказал я.
— Отличный пастор, — вмешался отец. — Это вам, конечно, не Зелле, тот был экстракласс, но и этот первый сорт.
— Да, — сказала мама.
— Как пить дать, — добавил отец.
— Брат, — произнес Вейнхорст, — я слышал раз, как он проповедует. Он сказал, что медицинские сестры и тому подобное — это, мол, нынешние ангелы. Мне такие слова показались не просто ужасными, а кощунственными. А теперь я бы хотел вернуться к родословиям. Я же прочитал одно из них не просто так. В прошлое воскресенье, брат мой, вы ведь были в церкви, я вас видел.
— И записал в книжечку? — спросил отец.
— Вы слушали проповедь Дюрсемы, не так ли?
— Да, проповедь была оторви да брось.
— Нет, это была прекрасная проповедь, — возразил Вейнхорст, — и вот как раз об этом мне и хотелось бы сейчас поговорить. У вас трое детей, супруга ваша еще молода. Намерены ли вы еще?…
— Насколько я понял, Вейнхорст, ты собираешься рассказать мне о том, что я должен продолжать размножаться? Верно?
— Ну, если угодно, можете назвать так.
— Тогда ты не по адресу, Вейнхорст. Кстати, сколько детей у тебя самого?
— Двенадцать, да двое умерли.
— Значит, ты со своей женой как зверь обращаешься.
— Что ты сказал, брат?
— Как зверь, — повторил отец.
— Ты слыхал, Варнаар?
— Конечно, слыхал.
— Запомни, мы обязаны сообщить об этом церковному совету. Если брат наш не возьмет сейчас же свои слова обратно, мы закроем перед ним врата храма божьего.
Он замолчал и уставился на отца. Когда они сердятся, они говорят друг другу «ты», подумал я. Отец ничего не произнес, только улыбнулся.
— В Писании сказано: плодитесь и размножайтесь, и заповедь эта в силе по сей день. В мире еще много пустых мест, говорил пастор в воскресенье.
— Точно, — согласился отец. — В Антарктиде да в Сибири.
— Вот-вот, брат мой, мы снова начинаем понимать друг друга.
— Там, в Сибири, много леса. Верно?
— Сплошная тайга, — ответил Вейнхорст.
— Значит, для начала там нужен плотник, чтобы самую грубую работу выполнять. Я тут знаю одного, он случайно к тому же старейшина, так что, если у них там еще нет пастора, он и проповедь сможет прочитать. Да и хороший булочник тоже всюду пригодится.
— В Южной Африке тоже нужны белые пасторы, — подал голос Варнаар.
