— Сколько это будет? — спрашиваю я ровным голосом.
— Полсотни, не меньше.
— Думаю, мы сейчас договоримся, по страховке ведь не сразу получишь. — Я вынимаю из кармана и протягиваю ему две бумажки по двадцать пять гульденов.
Он ошалело смотрит на деньги, на время поток брани затихает, а я, не теряя времени, сажусь в машину и трогаюсь по широкой обочине, проезжаю мимо выстроившихся в цепочку автомашин и водителей, которые высыпали на дорогу поглазеть и теперь, когда я проезжаю мимо них, поочередно постукивают пальцем по лбу. Мне вдруг представляется, что это выстроенные в ряд костяшки домино. Я будто нечаянно толкнул первую, и каждая из них, падая, толкает соседнюю: водители не только многозначительно подносят палец ко лбу, но, как по команде, тут же ныряют в свои машины, словно опрокидывающиеся костяшки домино. Я уже ехал по шоссе, но меня не покидало воспоминание детства — наша гостиная, пасмурный полдень, играть не с кем, и от нечего делать я выстраиваю в кружок фишки домино, потом толкаю одну из них, и вот они, задевая друг друга, с легким дробным стуком падают, а мне чудилось, будто круг движется.
Странно, отчего я боюсь вот таких людей. Но в то же время мне было абсолютно ясно, что боялся я не их, а себя — своей ярости, своей силы; мне ничего не стоит одним ударом свалить человека с ног, возможно, даже и убить — вот почему в подобных случаях я стараюсь не давать воли своим эмоциям. Однако, похоже, когда-нибудь я не сумею совладать с собой, и все потому, что когда-то лишний раз сдержался.
В тот памятный вечер, было уже довольно поздно, я бродил по улицам часа два, гонимый неодолимым желанием повстречать наконец девушку и заговорить с ней, решиться предложить ей пойти со мной. Подобные прогулки я предпринимал часто, особенно когда жил у тетушки и дяди; ко мне часто обращались прохожие, спрашивали дорогу, но ни разу, никогда, не удалось мне повстречать девушку, которая бы захотела… А после того незабываемого вечера я не отваживался заговаривать с девушками. Я уже видел ее в тот вечер. Она шла вдоль канала, в темной воде плыло отражение ее одинокой фигурки, а я брел по другой стороне, стараясь придерживаться заданного ею темпа. Нас разделял канал, и, прежде чем я ступил на мост, она уже исчезла в одном из переулков. Но вот я снова увидел ее вдалеке и подумал: как она похожа на Марту, даже походка такая же спокойная. Я прибавил шагу в надежде догнать ее. Девушка сворачивала в какие-то темные переулки, и, насколько мне удалось рассмотреть, в лице ее было что-то от Марты. Или, может быть, так виделось мне в сумерках? На самом деле у нее впалые щеки, как у Марты, или же их сделала такими темнота? Эта девушка — светлая блондинка, а у Марты волосы русые. Она остановилась под уличным фонарем на пересечении двух улочек. Я приблизился к ней и спросил: «Где же я видел тебя раньше?»
Молчаливый взгляд девушки был полон отвращения. Она даже не удостоила меня ответом. Неожиданно из переулка выскочил коренастый мужчина, вполне возможно тот самый, с которым у меня только что произошел инцидент на дороге.
— Чего ему надо? — выкрикнул мужчина, подбежав к девушке.
— Ничего, — ответила она.
Я побежал по переулку, мужчина настиг меня почти у того места, где начиналась оживленная торговая улица, и ударил кулаком в лицо. Мне показалось, что мою голову резко дернули в сторону. Я не ответил на удар, наверное, потому, что чувствовал за собой вину, но, когда он ударил меня во второй раз, я понял, что это уже слишком, однако не успел ответить, потому что как раз в это время между нами вклинился подоспевший полицейский. Так я впервые заговорил на улице с девушкой, и вот чем это кончилось.
