– Ну, как работа, братан? – ехидно бросает в мою сторону бессмысленный вопрос словно приклеенный к столбу Гаджи.
– Че толкаешь? – интересуюсь я.
– А ты тоже хочешь? – обнажает украшенную тремя золотыми зубами челюсть барыга-дагестанец.
– Смотря чего, – не унимаюсь я.
Благо, со мной Гаджи говорит снисходительно, зная, что опасаться таких персонажей, как я, ему смысла нет.
– Этот «спайс» брал. А так, у меня много чего есть. Но берут сейчас, в основном, «соль». Траву берут. Иногда «черный». Но редко. Не мое. «Винт» берут.
– А зачем таким молодым-то толкать? Они же дохнут от «спайсов».
– Разница какая? – голос Гаджи напрягается. – Деньги, как знаешь, не пахнут, а клиент всегда идет. Ты иди, работай. Сейчас твой поезд будет.
Действительно, в этот момент я и сам толком не понимаю, откуда у меня возник такой вопрос. Каждый день я курсирую по нескольким неизменным маршрутам, собирая с милосердных граждан мелочь и аккумулируя ее на счету своей сумки в суммы с пятью нулями. Смешно? Думаете, хвастаюсь? Если бы. Вы только представьте, как легко и безболезненно собираются эти суммы – без особого напряжения, без просчетов прибыли, без рекламных кампаний – просто по ходу движения одного человека с костылями вдоль ветки метро. Конечно, я работаю с утра и до вечера, а после часа пик, немного выждав время, когда толкучка не позволяет работать, дорабатываю до ночи. После этого возвращаюсь с куратором на базу, сдаю деньги, кормлюсь и пытаюсь выспаться. Кстати, привычка не смотреть, что ешь, на корпоративной квартире, сформировалась у меня уже на вторую неделю жизни там.
В счет заработка я покупаю на станции «сникерс» и сгрызаю его со скоростью бешеного хомяка. Чек лучше сохранить – чем ближе общая сумма заработка к истине и «дневнику», тем меньше шансов отвечать на неприятные вопросы после смены. Удивительная штука, но на столь свободном графике я впервые ощущаю некую ответственность, которой не было ни в одной из моих работ. Гаджи носится по городу, и даже если на станциях меня пасут другие координаторы, подмести что-нибудь себе во внутренний карман, а потом спрятать еще до сдачи наличности – не проблема. Тем не менее, я опасаюсь чего-то и делаю все максимально в соответствии с исходным заданием. Возможно, что-то в Хазане или в виде корпоративной квартиры, как моего пристанища на неопределенный срок, заставляет меня вести себя именно так.
По окончанию смены я звоню Гаджи, и он одобряет мое возвращение на поверхность – на этот раз, он не будет спускаться в метро, чтоб привести меня за хвост, а это уже показатель какого-никакого доверия. Мой новый мобильник – почти полный аналог того, который я утопил в унитазе. Кстати, если у кого-то из вас хватает наблюдательности, вы можете заметить, что у всех нищих в метро есть мобильники. Корпоративная связь входит в стандартный пакет. Правда, «теле-два», но что поделать. В метро берет, и то хорошо.
Я тут упомянул о корпоративной квартире, как я ее с дерзкой иронией называю про себя. И о ней грех не упомянуть. Теперь это мое жилье на неопределенный срок. Коммунальный пакет не особо роскошный, но «пять звезд» никто и не обещал. Только холодная вода, снесенные стены и единое помещение для всех проживающих. Это улучшает обзор и позволяет всем видеть, не творит ли сосед по квартире какой-либо беспредел. Жизнь каждого из живущих здесь должна приносить деньги, поэтому моменты безопасности не остаются без внимания. Вдоль стены выстроены раскладушки, на каждой из которых спит тот или иной постоялец. Абсолютное доверие и прозрачность, как в пионерском лагере. Ну, и как я полагаю, если хату нужно будет срочно стереть вместе с жильцами, так проще всех быстренько расстрелять.
В квартире – частично снятые обои. Глядя на их обрывки, кое-где свисающие на полметра со стены, я вспоминаю неблестящие блестки и ностальгирую. Вероятно, сама эта квартира, как и другие аналогичные, отобрана у какой-нибудь бабушки черными риэлторами и продана за бесценок. А то и просто используется партнерами этих риэлторов. В общем-то, меня никогда это особо не заботило, как и ремонт в корпоративной квартире. Хотя, после первого впечатления от такого «нормального жилья» я хотел намекнуть Хазану на то, что рекламщик из него еще тот. Но что касается комфорта, некоторые плюсы здесь есть. По крайней мере, здесь иногда стирают шмотки, выдавая комплект для переодевания – на улице мне бы это явно не грозило.
Со временем, я узнал, что добрая половина жильцов корпоративной квартиры – иммигранты из СНГ и просто приезжие из других регионов. Я влился в их ряды, пополнив печальную статистику приехавших за счастливой и беззаботной жизнью в культурной столице этой великой страны.
