– И надо поиграть еще с вкусовыми линейками, бюджет позволит сделать отдельный ролик на эту тему. И чтоб тоже все было ангажировано под новую национальную идею, антипатию к загнивающему западу – может, еще будем использовать это в следующей кампании, если не будет слишком рано. Вся гопота наша. Готовый сценарий я хочу видеть у себя на столе завтра с трех до пяти.
– Уже в разработке, – деловито отвечает Женя, снова тыкая пальцами в свой айпад;
– Стас, – обращаюсь к сознанию давно молчащего Демчука, – на контроль. Если я вдруг уеду раньше – ты изучишь сценарий, сделаешь пометки, и в понедельник представишь мне.
– Принял в работу. Я только вот немного сомневаюсь насчет ориентированности
– С чего бы? – Стас своей глубокомысленной репликой вынуждает меня повернуться и удивленно посмотреть на него.
– Ну, смотрите – окей, мы запускаем эту версию в эфир, и тут на нас падает всевидящее око Роспотребнадзора. И что тогда?
– А ничего. Эти вопросы ты мне оставь, благо не впервой, – усмехаюсь. – В чем еще ты видишь проблему?
Женя закатывает глаза и качает головой. Вижу, Стас ее нервирует и серьезно. Более того, это не единичный случай – зачастую у меня создается впечатление, что Женя засиделась на своем месте и ждет – не дождется своего
– Я переживаю за реакцию общественности, письма в РПН и прочую муру. Энтео и прочий биомусор могут возмутиться, Вы понимаете? Да и потом, – Стас разворачивается лицом ко мне и так активно жестикулирует, что чуть не убивает наглухо стоящего рядом дизайнера, – в сюжете размыт как таковой
Я прерываю его элегантным жестом и начинаю обоснованный, корректный – как и подобает
– Черт, Стас, ты как первый раз замужем. Все, что ориентировано на относительно молодую аудиторию, вообще необходимо снабжать сиськами, попками и гламуром, а больше ничего тут придумывать и не надо. Заумь и линейный смысл в этой стране – только для старперов и конченых домохозяек. Но и последних, кстати, еще можно подловить на страсти к красивой жизни, а это… – делаю предлагающий жест, но не даю времени предположить, –
– Конечно. Кастинг промоутеров тогда был титаническим. Но…
– Стас, ты подумай, прежде чем сказать, ой как подумай. У тебя, дорогой мой, слова стоят недешево, хотя тебе так и не кажется. У меня дороже, поэтому я и не хочу задерживаться на этом. Сиськи, попки и гламур,
– Ага, – голос Стаса звучит опустошенно. – Я вот иногда думаю…
– Аплодирую стоя. В твоем положении это само по себе подвиг. Но про христозников и
Стас старается не реагировать на мою колкость.
– Окей, с активистами проблемы нет. Но я вот думаю, что будем делать, когда публика пресытится этим всем, когда сексуальные и субсексуальные мотивации станут менее очевидны, менее функциональны?
– Дружище мой, – встаю и хлопаю Стаса по плечу и оставляю руку в уверенном захвате, – это случится только тогда, когда человек окончательно мутирует в совершенно другое существо. И ни нас с тобой, ни наших детей, ни даже внуков к этому времени уже не будет на матушке-Земле. А сейчас люди только становятся жестче, циничнее, и в этом им помогает с малых лет уродливое информационное пространство. А нам оно помогает делать меньшую дельту пошлости в рекламе, не опасаясь зацепиться за край. Так что расслабь очко, глобальные мысли тебя погубят. Все, я по делам.
– Окей, работаем в этом ключе, – пожимает освобожденными плечами Стас.
А я все думаю – сказать ему, как меня достал его «
Долбанные американцы на каждом шагу. Как тут не стать сторонником национальной православной идеи?
