Его неестественная улыбка напрягает меня, и я решаю выйти в туалет. А я выпил или нет? Сейчас пойму. За дверью с изображением белого единорога с полумесяцем над головой я обнаруживаю лестницу, ведущую вверх и выводящую на тротуар, по которому постоянно движутся странные, безликие люди, а на другой стороне…
Что-то смущает меня, что-то не дает покоя, что-то зудит где-то в моем туловище…
Стой! Нет! Держись! Не туда!
Да ну вас…
Вас?!
«ВИШНЕВЫЙ» – огромная светящаяся вывеска. Колоссальных размеров, она восхищает своей полнотой и красочностью, но я не могу понять рекламного посыла и хочу вызвать Женю, чтобы она проверила…
Стой! Ты не сможешь! Ты не тот!
Бр-р-р.
Я делаю шаг и оказываюсь прямо под вывеской, и мне кажется, что она вот-вот упадет на меня, и я делаю еще один длинный шаг внутрь, после чего наблюдаю странную картину. На арене, встроенной прямо в пол огромного зала, двигаются две человекоподобные фигурки – черная и белая. И они дерутся между собой, нанося удар за ударом и отскакивая друг от друга. Вокруг них – шепот, какое-то странное движение других фигурок, отдаленный гул взрывов, которые происходят где-то неподалеку. И над всем этим в языках пламени высится огромное слово «SANCTUM». Очень стильно. Именно это нужно потребителю. Я уверен. Нужно шоу. Нужно пламя, которое сожжет их мозги, сделает их пустыми куклами, сделает их просто слугами инициатив двух, трех, четырех крупных фигур на арене. Нужна их боль. Они уже не хотят кайфа. Им нужна просто боль – от себя, от их страны, от их мира. Пламя, которое заставит их уважать одних и презирать других.
Я отворачиваюсь, потому что мне становится противно до тошноты, и теперь на меня смотрят огромные, выше моего роста часы. Я стою посреди дороги, ведущей в неизвестном направлении, и арены уже нет, как и стен, и часы отсчитывают 12 секунд, а когда стрелка падает на секундную отметку в тринадцатый раз, я чувствую сильный удар справа. Всем телом.
Уже в следующий миг я вскакиваю с дивана с криком.
С дивана? Как я на нем?.. А, впрочем, плевать.
Одновременно со мной рывком вскакивает Алина. Молча смотрит на меня, но ее взгляд совершенно бесстрастен, без капли удивления. Я протираю лоб влажной ладонью, и тут меня осеняет.
– А что ты тут делаешь?
– Хм, – Алина встает в полный рост на диване, заставляя меня отодвинуться. – А что? Мешаю?
– Нет, но… – я путаюсь в том, что есть, а чего нет.
Алина стоит надо мной, и она совершенно точно не может быть глюком или сном – я вижу детально все черты ее бледного тела – грудь, талию, направленную прямо мне в лицо промежность, смотрящее исподлобья лицо.
– Хорошо, могу уйти, – заявляет она и разворачивается.
Выгнувшись так, чтобы я мог получше разглядеть все, что только можно, на идеально депилированном пространстве ниже пояса, она слезает с дивана и встает рядом.
– Куда ты? – я пытаюсь встать, но мне удивительно тяжело, и выходит не с первого раза. – Я не хочу, чтоб ты уходила.
– Так бывает, – спокойно говорит она. – Все уходят.
