Илья сидел в гостиной, крутил в руке мобильный телефон и смотрел на входную дверь. Он звонил воспитаннику каждые полчаса, но безрезультатно. Лира уснула прямо на диване, не вытирая слез с лица. Ник ходил по комнате с бутылкой пива.
Ожидание в каждой минутой становилось мучительней.
― Может он в аварию попал? — предположил Ник, утомленный настороженной обстановкой.
― Нам бы сообщили, — неуверенно отозвался Илья.
― Не знаю…
Как тревожная сирена в тишине, зазвенел телефон Вересова. Илья невольно вздрогнул и тут же ответил:
― Да. — Да, Остин. — Ург? — Он у тебя? — С ним все в порядке? — Извини. Я приеду за ним.
Илья отключил телефон и тяжело дышал, пытаясь унять гнев.
― Он нашелся? — нетерпеливо спросила, проснувшаяся Лира.
― Да, — злобно отозвался Илья. — С ним все в порядке. Ложитесь спать.
Он встал и быстро удалился.
― Он зол, — тихо прошептала Лира.
― Он очень зол, — исправил ее Ник, осушая бутылку.
Илья Николаевич хлопнул дверью своего кабинета. Малая стрелка часов застыла на четверке. Большая едва минула двенадцать.
― Ну? — спросил ждавший его Ник.
― Что «ну»?! — отозвался Вересов и, отобрав у друга бутылку, залил гнев алкоголем.
― Они с Ургом, — продолжил он, рухнув рядом с Ником на диван.
― Да понял я, что они с Ургом! Он сильно пьян?
― Ты даже не представляешь на сколько!!!
Повисло нелепое молчание.
― А ты? — тихо спросил Ник.
― Пока просто принес домой. Он как бревно.
― А утром…
― Проспится, и я ему напомню, что такое дисциплина и здоровый образ жизни. Мало не покажется!!!
― Может не стоит. Он не от хорошей жизни пьет, — сказал Ник, понимая состояние молодого человека.
― Ну, уж нет! Он у меня завтра по первое число получит!
― Ну-ну, добей мальчика. Ты сделаешь ему больно, и он зальет эту боль алкоголем, а ты снова сделаешь ему больно. Это замкнутый круг.
― А что ты предлагаешь?
― Простить его…
― Простить!? Нет! Ты забываешь: у него нет тормозов. Я прощу его сегодня и он будет думать, что я прощу его завтра. Это тоже замкнутый круг.
― Решай сам, — буркнул Ник, отбирая бутылку.
Илья долго смотрел на друга, а затем несмело предложил:
― Может вам обоим стоит лечиться от алкоголизма?
― Мы не алкоголики, — буркнул Ник и поспешил оставить Илью одного. Но у двери замер. — Есть проблемы, которые невозможно решить. Есть вещи, которые можно лишь простить, а если это не под силу, остается лишь забыться. Вот почему мне нужен постоянный градус и вот почему он хочет того же…
Солнце давно встало. Ник один сидел на кухне и готовил. Готовка была его страстным увлечением, но как бы он не был увлечен едой, от бутылки виски его ничто не могло отделить.
На кухню вошел Сэт. Вид у него был мягко говоря, не самый лучший. Длинные волосы были спутаны. Губа разбита. Кожа белая, а глаза едва приоткрыты.
― Что очухался, — иронично спросил Ник.
Сэт ничего не ответил и, пряча глаза, сел за стол.
― Есть будешь?
Сэт отрицательно покачал головой и обессилено рухнул на стол. Он такой жалкий и замученный не мог даже говорить. Ник посмотрел на него и понимающе улыбнулся. Он хорошо знал, что такое похмелье, после вчерашней вечеринки. Он молча достал стакан, налил в него виски, не жалея, до верху, из собственной бутылки и поставил его перед Сэтом. Провинившийся ученик обессилено взглянул на стакан, но выпил все, до дна. Ник довольно улыбнулся и хотел налить еще, но Сэт все так же молча перевернул стакан дном к верху.
― Вы меня потом не остановите, — спокойно пояснил он.
― А это правильно. Тебе молодому человеку с перспективами завязывать надо.
― Угу, — не вникая в смысл сказанного буркнул Сэт. — А кто меня вчера домой привез?
― Илья.
Ник сел возле Сэта. Лицо у парня изменилось: он явно боялся услышать это ответ.
― Он очень злиться?
― Очень, но ведь он отходчивый, ты же знаешь.
― Угу, — тихо буркнул Сэт.
― Ты, что боишься? — поразился Ник своей собственной догадке.
В кухню вошел Илья, но никто его не заметил и он замер на пороге, желая послушать этот разговор.
Сэт тяжело вздохнул.
― У Ильи Николаевича злость бывает разная…
― К чему ты клонишь?
― Чем сильнее он злиться, тем хуже контролирует себя.
― Ты что побоев боишься? — продолжал недоумевать Ник.
― Если бы, — усмехнулся Сэт. — Это еще так, ерунда, а вот… главное что бы он меня не выгнал. Ведь он имеет на это право.
Сэт закрыл лицо руками и тяжело дышал.
― Я не боишься, что он тебя убьет? Может ведь. Имеет право.
Сэт засмеялся.
― Смерть!.. Я не боюсь смерти! Когда она ходит за вами и дышит холодом в затылок, вам надоедает ее бояться. Я уже умирал однажды, много раз прощался с жизнью, не раз побывал по ту сторону… Смерть мне надоела! Я не боюсь ее. Я смеюсь над ней, — Сэт грустно улыбнулся. — Если Илья Николаевич меня выгонит, я сам на себя руки наложу.
― А если откажется?
― Тогда все еще проще, — грустно шептал Сэт. — Он от меня отказывается. Я не числюсь в его учениках. Меня отправляют в распределитель. От туда меня быстро заберет Иденбург, будет долго эксплуатировать, как только сможет, а затем… я погибну при выполнении какой-нибудь невыполнимой миссии. И все, даже самоубийство не понадобиться.
