― У нас, — несмело поправил Ник.
― О! Видишь, на тебя одного, два взрослых мага, — шутливо объявил Вересов и вновь посмотрел на воспитанника.
Такой кислый настрой Сэта абсолютно ему не нравился. Его ученик был готов сложить ручки и ровным счетом ничего не делать, а все передать кому-нибудь другому.
― Возьми себя в руки! — велел Илья и в подтверждение собственной решительности хлестанул ученика по щеке. — Что ты как маленький!? Как напиваться, мы взрослые, а как отвечать — маленькие!
Сэт вытер слезы и робко взглянул на Вересова.
― Простите… Я… Ну, как всегда, если честно. Вы ведь сами все понимаете…
― Понимаю, но злюсь! И учти: извинениями не отделаешься.
Сэт согласно кивнул.
― Через пять минут у меня в кабинете. Будем разбираться с твоими «пьянками» и «курилками».
Сэт взволнованно посмотрел на Илью. О том, что он вчера напился мог понять любой по «уникальному» шлейфу, а вот, как Вересов узнал о курении, было большой загадкой.
― Не смотри на меня такими глазами. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не понимать чем ты вчера занимался. Все, — заключил он. — Жду тебя у себя.
Илья немедля вышел, продумывая дальнейшую тактику.
Сэт сел на прежнее место и задумчиво приложил указательный палец правой руки к переносице.
― Ну, что ты готов принять свои двадцать пять, а то и тридцать ударов? — насмешливо спросил Ник.
Сэт убрал руку, посмотрел на Ника и, лукаво улыбнувшись, ответил:
― Разумеется.
― Ну-ну. Посмотрю я на тебя после.
Сэт больше ничего не говорил, да и не хотел говорить. Он просто встал и вышел.
Ник долго смотрел на опустевший дверной проем. Затем хлебнул немного виски и, рухнув на стол, прошептал:
― Это просто совесть и ничего больше…
― Сэт, подожди, — сказал неуверенно Илья, когда ученик собирался уйти.
Сэт обернулся и спокойно посмотрел на учителя.
― Ты что, и правда, думал, что я тебя выгоню?
― Ну, немного. Просто это было однажды и… Я очень боялся этого…
― Хватит! — крикнул Илья и наотмашь ударил Сэта по лицу. Это был по-настоящему сильный удар. Илья бил не просто для порядка, а со злостью, вернее даже ненавистью. — Как тебя язык повернулся?! Я что по-твоему спас тебя чтобы потом загубить?! Что ты молчишь?
Сэт смотрел на Илью растерянно и виновато
― Я не очень соображаю, — растерянно выдавил он. — Я не прав… просто… я просто испугался… простите…
― Уйди! Уйди сейчас же, пока я тебя не прибил!
― Простите…
Сэт взглянул на тяжело дышавшего от гнева Илью и просто ушел, как ему и велели.
― Идиот! — крикнул Вересов и швырнул в дверь первое, что попало под руку — графин с красным вином. Брызнуло стекло, подобно каплям воды, а красное вино растекалось будто кровью.
Сэт сидел у кабинета Ильи, закрыв лицо руками.
Ник, прибежавший на шум от разбитого графина, подбежал к нему и, присев рядом спросил:
― Что случилось?
Сэт посмотрел на него грустными глазами и подставил к виску два пальца вместо пистолета.
― Что, все так плохо?
― Плохо…
― Это он так из-за пьянки, что ли?
― Нет. Он слышал наш разговор и… в общем он обиделся.
― На что?
― На то, что я допустил мысль, что он меня выгонит или откажется и т. д. и т. п. и бла-бла-бла, — устало пробормотал Сэт, вновь прячась в собственных руках.
― Успокойся, я ему все объясню, — авторитетно заявил Ник, решительно вставая перед дверью.
― Подождите. Пусть он сначала остынет.
― Я его друг. Он мне ничего не сделает, а вот тебе лучше ему на глаза не попадаться.
― Я так не могу, — простонал Сэт, облокотившись о стену.
― Тогда просто жди, — велел Ник и решительно открыл дверь кабинета.
Илья сидел за столом и курил.
― Знаешь, а ты зря так, — сказал спокойно Ник, закрыв за собой дверь.
Под его ногами похрустывало битое стекло, но его это ни сколько не смущало.
― Он сейчас сидит под дверью и не знает, что делать.
Илья встал и отвернулся к окну, будто прячась от друга.
― Ты слишком суров к нему. Ты ведь сам понимаешь это. То, что он чувствует, что думает, ты ведь понимаешь, все это. Зачем же тогда давишь на него?
― Я не давлю, — буркнул нехотя Илья.
― Неужели ты не понимаешь, почему ему так тяжело?
― Нет. У него есть все, чего ему еще не хватает?
Ник подошел к Илье и заглянул в его глаза, надеясь, что в глазах отразиться что-нибудь совсем другое, а не этот гнев. Так оно и было. В синих глазах Вересова застыла печаль.
― Неужели ты не понимаешь, что требуешь от него слишком много?
― Я ничего не требую.
― Ты заблуждаешься, — сказал мягко Ник. — Зачем ты его усыновил? Мог ведь просто оформить опеку.
― Я освободил его от прошлого, — тихо отвечал Илья. — Я дал ему новую жизнь. Я дал ему имя, дающее титул.
― Ты заставил его носить фамилию Вересов! — исправил сурово Ник. — Он лишь стремиться соответствовать. Он тянется за тобой, но он всего лишь человек. Да, он особенный! Да, он не обычный, но… он всего лишь человек. И это не измениться, каких бы высот он не достигал. Ты давишь на него своим именем! Ты возложил на него слишком большую ответственность, и даже не заметил этого…
― Я дал ему все и ничего не требую взамен.
― А он знает об этом?
Илья молчал.
