Майкл вздрогнул, проснувшись в кабине "Гидры". Они уже летели над Лондоном. Направив пилота к одному из пригородов, Майкл задумался о том, что ему пришлось пережить по ту сторону сна. "Поддельный" Роджерс, занятый крошками и блюдцами, произвел на него гнетущее впечатление. Сначала Майклу показалось, что его странное поведение — всего лишь очередная выходка высшего, но коварство подобных манипуляций не могло не настораживать. Если люди — а, точнее, марионетки с вживленной частью чужого сознания — и правда не догадывались о том, что собственные мысли и побуждения внушаются им "свыше", тогда они становились идеальным оружием, готовым соперничать с убойной силой "SNA". Ни одна проверка мыслительного потока не смогла бы выявить, что такой человек действует по чужой указке. "Живые роботы" могли быть везде — в армии, в Научном Центре, даже в командовании КС — и в решающий момент, услышав сигнальный выстрел, поставить под угрозу жизнь миллионов…
Взмыв над нестройными крышами, "Гидра" исчезла вдали маленькой светящейся точкой. Ночь была жаркой и душной, но у Майкла не осталось сил, чтобы создать тоннель. По окончании Поздних войн этот район восстановили лишь наполовину, поэтому подлетать к самим зданиям было по-прежнему опасно — могла сдетонировать забытая всеми "воздушная мина" или какое-нибудь самодельное устройство. Майкл направился к пустырю, проходя мимо заброшенных домов и складов. Пробитые стены, окна, заложенные кирпичом, полуразрушенные фасады за грубыми мотками колючей проволоки, — все было в точности таким, как в его давних воспоминаниях, остывших под наплывом новых, взрослых проблем.
Он вспомнил о Дженни. История со Старром воскресила в его памяти все то, что он хотел забыть, но хранил с прежней трепетностью, словно надеясь, что бледный образ может ожить и протянуть ему руку над черной бездной прошлого, в которую он падал каждой ночью, скованный цепью сна. Они познакомились во время перелета с наземной базы на орбитальную станцию. Он был пилотом боевой "Гидры"; она служила на линкоре "Скайлер", гордости космического флота. Всех тех, кто оказался в тесном транспортном корабле, ожидал фронт, многих — скорая смерть; словно предчувствуя это, пилоты хранили мрачное молчание. Но Майкл не мог не заговорить. Она сидела совсем рядом; серый берет едва скрывал ее длинные светлые волосы, а в глазах замерла отстраненность человека, готового принять свою нелегкую судьбу. Чем дольше длился их необычный разговор, за несколько часов до фронта, смертей и опасностей, тем сильнее он ощущал, что им владеет новое чувство, так не похожее на простую влюбленность. Потом были встречи в коротких промежутках между боевыми вылетами, снова вылеты и снова встречи, отчаянные попытки продлить недолгое счастье…
Их разлучили через три месяца. Ее линкор отправлялся на дальний рубеж обороны. Майкл не сдался, он просил координаты, говорил, что свяжется с ней, как только снова запустят сверхдальний спутник связи, но она отвечала, что теперь все уже неважно, что разлука будет слишком долгой и вряд ли им удастся сохранить свои чувства. Он возражал, он не хотел вечных разлук, клялся, что все равно отыщет ее, но она рассмеялась, так тихо и грустно, что надежда умерла сама собой… Дженни сказала, что ее служба в КС — всего лишь прикрытие для важной операции. Теперь она должна была исчезнуть… для всех… и для него.
Майкл судорожно вздохнул. Воспоминания о счастливых днях приносили ему лишь боль. Сколько раз он пытался прогнать мысли о том, что Дженни уже давно нашла другого, что такая девушка недолго останется одинокой… Да и способна ли она жить одними воспоминаниями…
Тень Майкла отшатнулась от тусклого сияния фонаря и боязливо скользнула по бетонной стене. На короткое мгновение ему показалось, что он видит еще одну тень, продолжавшую двигаться после того, как он остановился. Майкл слабо усмехнулся: день, едва не окончившийся глобальной катастрофой, наложил отпечаток на его нервы. Он поднял руку, чтобы разувериться в своих подозрениях… но тень не шелохнулась.
К горлу Майкла подступил комок. Чья-то подошва скользнула по гравию, вызвав к жизни зловещий шорох. Майкл быстро оглянулся, но узкая асфальтная дорожка между двумя заборами не оставила ему путей к отступлению. Тень медленно качнулась, поглотив едва различимые мазки краски, которые остались от агит-рисунка, созданного против одной из сторон Поздних войн. Вражеский солдат, со временем утративший пол-лица и часть туловища, грозно взирал на пустую улицу, призывая южно-британцев к бдительности. С трудом веря в происходящее, Майкл наблюдал за тем, как рисунок обретает объем. Рука в перчатке, отчаянно сжимавшая плазма-нож, отделилась от бетона, притянув к себе плечи, шею и лицо, выкрашенное в неестественно белый цвет.