— Сама увидишь;..
Андрей приехал в пятницу вечером. Вошел во двор, стукнул в окно, Варя, выглянув, не узнала внука. Высокий, худощавый, в строгой форме курсанта училища, он никак не был похож на растерявшегося мальчонку, какого в один день оставили отец и бабка наедине с матерью.
— Входи наш сокол! — торопилась Варя.
— Бабуль! А как ты здесь оказалась? — огляделся внук.
— Человек нашелся. Забрал сюда из общежития. И велел жить хозяйкой.
— Из общежития? Почему там оказалась?
— А куда было деваться, детка? На дачу? Без маг шины там делать нечего. За каждой буханкой хлеба в город надо идти пешком. Это не близко, сам знаешь, — опустила голову, добавив грустно:
— Там от одиночества долго не протянешь.
— А в деревню чего не поехала?
— От людей стыдно было б! Увозили меня твои родители, а вернулась бы одна. Деревенские враз смекнули б, что меня из дома выгнали. В сплетнях утопили б! Рассказывать всей деревне, что случилось на самом деле, значит, вконец испозорить твою мать. Ей после того в том доме уже не появись, люди не простили б. Они все помнят. От того в деревню не поехала. Анжелу пощадила на будущее! Она мне дочь! А в семье всякое бывает. И ссорятся, и мирятся, и разбегаются, потом опят сходятся…
— Нет, бабуля! Папка к ней никогда не вернется! Зачем?
— Откуда знаешь, малыш? Случается, побрешутся меж собой люди, разбегутся, разведутся, другие семьи заведут, детей наплодят. А через десяток лет увидятся и все раздоры забыты. Опять сбегаются и живут лучше, чем прежде. Вот и скажи, зачем разводились? Себя и людей смешили!
— Нет! Папка к ней не вернется никогда! — замотал головой Андрей.
— Ни за кого не ручайся! — накрывала Варя на стол.
— Я не ручаюсь, но знаю, что никогда не простит ей всего! И я бы на его месте тоже не стал бы с нею ни о чем говорить.
— Почему? Она твоя мать!
— Я помню, бабуль! Но не защищай ту, какая всякую совесть потеряла. Она сама развалила семью. Ты же знаешь все.
— Эх, Андрюшка! Как она о том пожалела.
— Только мне не рассказывай. Когда отец ушел и ты уехала, она пустилась во все тяжкие. В дом приходили мужики. Пожилые и старые. Они везли продукты, деньги, тащили мать в спальню или увозили к себе на несколько дней. Я оставался один во всем доме. Потом она возвращалась, отсыпалась дня три, а дальше все повторялось. И это ты называешь жизнью? Я не мог дождаться, когда вырасту, чтоб уйти от нее! Она на словах такая добрая, умная, чистая. Но мне ли не знать, какая она на самом деле! — подвинул к себе домашние пельмени и предложил:
— Бабуля! Давай не будем о ней. Лучше о себе расскажи, — попросил Варю.
— А мне и сказать нечего. Я работала и все ждала, когда все образуется, помирятся мать с отцом, и я снова вернусь домой, если меня позовут… Я даже во сне видела, как мы все вместе пьем чай на веранде. Все помирившиеся и счастливые. А просыпалась снова одна. За стенкой чужие люди. И никто из своих даже не позвонил и не спросил, жива ли я? Будто заживо похоронили меня. Выходит, что и раньше была лишней…
— Бабуль, мать предала всех! Тебя и отца, даже меня. Она прятала телефон, чтоб не мог позвонить вам. Когда просился к отцу, она била и обзывала так, что никогда не забуду и не прощу. Она никогда не была матерью! Даже на Канарах распутничала, не стыдясь меня, малыша. Хотя отец постоянно высылал деньги, и их хватало с лихвой на все. Но я после Канар всегда отказывался ездить с нею на отдых. Ты это помнишь. Поверь, все не случайно. Хотя отцу ничего не говорил. А надо было! — сдавил вилку так, что пальцы побелели.
— Андрюшка, многие женщины изменяют мужьям…
— Да мне плевать на других! Она моя мать. Сколько я пережил из-за нее, тебе не снилось! Ее называли проституткой все отдыхающие, персонал отеля. Меня дразнили их дети и показывали пальцами, как на зверей. К нам в номер приходила полиция. Мать перешла в другой отель, но вскоре и оттуда нас выгнали. Она не могла жить без мужиков и ресторанов. Я до сих пор боюсь встречаться с девчонками, чтобы не нарваться на такую же! Мои ребята скучают по матерям, звонят и пишут им письма. А я не хочу вспоминать и стыжусь той памяти, никогда, никому о ней ничего не рассказываю!
Варя сидела рядом с внуком. Андрея трясло от воспоминаний, а Варю от стыда за дочь.
— Ешь, Андрюшка! Ты всегда любил пельмени! С самого детства! — добавляла горячих. Мальчишка смеялся:
