А день то тянулся, то летел, в зависимости от направления ее мыслей. Хозяйка несколько раз отчитала ее за невнимательность, но сразу после замечания, она забывала об этом, хотя раньше бы еще долго мучилась угрызениями совести и страхом упасть в ее глазах. Теперь же она снова и снова переживала момент встречи с Виктором, и с каждым разом умудрялась вспомнить что-то новое, в его взгляде, интонации, внешности. Она с ужасом думала о том, что вот, возможно, пришло ее счастье, и страшно боялась этого, а еще больше, что это не оно. Мираж. Иллюзия. Мечта… Мечтать она умела. Это было ее главной радостью и развлечением. Как еще восполнить то, чего ее лишила судьба?… Она мечтала о ком-то нежном и добром, кого она будет предано любить и уважать, а он будет предано любить и уважать ее. И все же встреча с Виктором, и его интерес к ней пугал – он был слишком хорош, и слишком популярен, чтобы подходить ей. У них разные миры, и вряд ли найдется что-то общее. Значит, это не ее судьба. Это… ошибка.
Так и есть.Но в молодости надежда сильнее разума.
Театр совершенно околдовал ее.
Вечер был осенний, глухой, монотонный, ветреный. Даже звезд не было видно. К семи пошел дождь. Ветер злобно хлестал струями по макушкам деревьев, и без того стремительно лысеющими под его порывами. Прохожие ссутулившись торопливо расходились по домам, прячась под большие зонты. Лужи и пустынность улиц сделали вечер еще более тоскливым, но для Неи, в душе которой, то и дело зацветала надежда, которую она, впрочем, пыталась время от времени обуздать доводами разума, он был иным. Она почти не замечала грязь, не особенно огорчалась за промокшие ноги в почти новой обуви, вообще их не чувствовала, почти летела, как ей казалось, «навстречу судьбе». Вообще-то она ругала себя за каждую такую смелую мысль, но как хотелось, чтобы хоть частично, они стали реальностью.
Здание театра, хоть и было расположено почти в центре города, не было современным или большим, оно стыдливо жалось между большим старым домом, на первом этаже которого был магазин, а на втором и третьем контора, и длинными складами. Благородные колонны, высоко несущие портик, два этажа и маленькая башенка носили на себе все следы времени: облупились, покрылись трещинами, потемнели. И все же в архитектуре его наблюдалось изящество, прекрасные пропорции и стиль. Арерия довольно часто проходила по этой улице, но сам театр оставался для нее незаметным, пока о на не встретила Виктора, вернее пока он не заметил ее.
Внутри было тепло, даже жарко. В просторном, хоть и немного поблекшем вестибюле она сразу обратила внимание, что по стенам, вверху покрытым потускневшими от времени фресками на театральные темы, светильники горели в два ряда, создавая при этом странное освещение – приглушенное и таинственное. В маленьком гардеробе она сдала свое пальто молодому и высокомерному гардеробщику, окинувшему ее недобрым взглядом, и поспешно прошла в зал.
Зал не был большим, но расписанный потолок находился неожиданно высоко, отчего создавалось впечатление, что они в колодце. По стенам, сразу вокруг широкого свободного партера, располагались полузакрытые ложи с плотными зелеными занавесями и мягким светом внутренних светильников. Таинственное освещение, узорчатые стены лож, оббитые зеленым бархатом кресла партера, словно небрежно расставленные по залу, пол затянутый старинным, еще пушистым, но почти бесцветным ковром, занавес, мягкими складками укрывающий сцену, находящуюся вровень с полом, все это было так необычно. Кроме того, никто еще не спросил у нее входной билет.
Некоторые кресла партера уже были заняты шумной, нарядной и, очевидно, богатой публикой, демонстирирующей свои достоинства всем остальным: блистательные дамы, с ярким вечерним макияжем и драгоценностями, мужчины в дорогих костюмах, некоторые из них время от времени бросали недоуменные взгляды на ее скромный наряд. Пройти в закрытые ложи она бы ни за что не решилась, поэтому поскорее заняла стоящее сбоку и позади всех пустое кресло.
Ждать пришлось не долго. Раздался очень красивый аккорд гитары, занавес дрогнул, разделился, и медленно пополз к краям, обнажая неожиданно большую сцену, освещенную из глубины. Непосредственно перед сценой, прямо на ковре, который за пределом занавесей выглядел совершенно новым, располагались многочисленные подушки, на которых в свою очередь удобно расположились, очевидно, избранные зрители – они словно были там, на сцене. Нея не успела рассмотреть декорации, как вдруг ощутила прикосновение – перед ней на корточках сидел улыбающийся Виктор. Он шепотом произнес: «Идемте со мной!», и, таинственно, но ласково улыбаясь, повел ее за собой, чтобы усадить в самом первом ряду, на подушки. После этого, еще раз очаровательно улыбнувшись, он исчез за занавесом.
