По дороге маршировал отряд немецких солдат, всего человек тридцать.
Сначала он подумал, что солдаты посланы за ним, но быстро сообразил, что отряд не похож на карательный – многие даже без оружия. Следом ехала телега, тяжело груженная каким-то военным снаряжением, которую тащила четверка изможденных коняг. Промаршировав мимо монастыря, колонна двинулась дальше.
– Какого черта они тут делают? – пробормотал Харальд.
– В любом случае сюда им никак нельзя! – отозвалась Карен.
Оба принялись оглядывать церковь. Главный вход находился в западной стене и представлял собой огромную, из двух деревянных створок, дверь. В нее, надо полагать, когда-то, сложив ему крылья, вкатили «шершня». Тем же путем Харальд ввел внутрь и свой мотоцикл. Изнутри из замочной скважины торчал здоровенный старинный ключ, плюс к тому через дверь был перекинут толстый деревянный, на скобах, брус.
Кроме того, имелся только один вход, маленькая боковая дверца, которая вела во внутренний монастырский двор. Через нее Харальд, как правило, и входил. В нее также был врезан замок, но ключа Харальд не нашел и поперечины на двери не было.
– Эту дверку можно забить наглухо, а входить-выходить в окно, как Пайнтоп, – предложила Карен.
– Молоток с гвоздями у нас есть… надо еще доску какую-нибудь.
Казалось бы, в помещении, полном всякого хлама, наверняка должна валяться где-нибудь прочная доска, но Харальд, порыскав, ничего подходящего не нашел. Пришлось снять верхнюю перекладину с полки над верстаком и приколотить к дверной раме.
– Крепкому парню сбить ее труда не составит, – бормотал он, – но по крайней мере никто не войдет сюда невзначай и не наткнется на наше сокровище.
– А если глянут в окно? – спросила Карен. – Подставят что-нибудь и заглянут.
– А давай прикроем пропеллер. – Харальд взялся за брезент, снятый с «роллс-ройса», и в четыре руки они натянули его на нос «шершня». Хватило даже укрыть кабину.
– Все равно похоже на самолет. – Карен отошла в сторону, чтобы оценить, как это выглядит.
– Это потому, что ты знаешь, что это такое. А человек со стороны, глядя в окно, увидит только свалку хлама.
– Если, конечно, не окажется авиатором.
– Но это ведь не солдаты люфтваффе прошли сейчас, а?
– Кто его знает, – вздохнула она. – Самое время пойти выяснить.
Хермии, прожившей в Дании дольше, чем в Англии, показалась вдруг, что она в незнакомой стране. Родной когда-то Копенгаген сделался враждебен, стало чудиться, что на нее все смотрят. Торопливым шагом, как бездомная беженка, шла она улицами, знакомыми с детства, по которым, беспечную и веселую, водил ее за руку отец. И пугали не только контрольно-пропускные пункты, немецкая военная форма и серо-зеленые «мерседесы». Она вздрагивала даже при виде полицейских-датчан.
У нее здесь были друзья, но связаться с ними Хермия не решалась – боялась навлечь опасность и на них тоже. Поуль погиб, Йенс, не исключено, арестован, и кто знает, что стряслось с Арне.
Усталая, одеревенелая после бессонной ночи на пароме, Хермия маялась беспокойством об Арне, но, физически ощущая, как тикают часы, приближая полнолуние, вела себя с предельной осторожностью.
Дом Йенса Токсвига на улице Святого Павла стоял в ряду других, таких же одноэтажных, с входной дверью, выходящей прямо на тротуар. Номер пятьдесят три выглядел нежилым. Никто не подходил к двери за исключением почтальона. Вчера, когда Хермия звонила сюда с Борнхольма, в доме находился минимум один полицейский, а теперь, видимо, пост сняли.
Хермия пригляделась к соседним домам. В том, что справа, неухоженном, обитала молодая пара с маленьким ребенком, из тех, кто слишком поглощен собственной жизнью, чтобы обращать внимание на соседей. Однако дом слева, опрятный, свежевыкрашенный, с нарядными занавесками, принадлежал пожилой женщине, которая уже несколько раз подходила к окну.
Пронаблюдав часа три, Хермия подошла к двери аккуратного домика и постучалась. Дверь открыла пухлая особа лет шестидесяти, в переднике. Бросила взгляд на маленький чемоданчик в руке Хермии.
– Я, милочка, никогда не покупаю то, что мне приносят к порогу, – заявила она и покровительственно улыбнулась, словно такая позиция указывала на ее общественное превосходство.
Хермия улыбнулась в ответ.
– Мне сказали, дом пятьдесят три освободился и его можно снять.
Дама в переднике заулыбалась совсем иначе.
– Что, подыскиваете жилье? – заинтересовалась она.
– Да. – Соседка оказалась именно такой любительницей совать нос в чужие дела, как надеялась Хермия. – Я выхожу замуж.
Взгляд соседки тут же переполз на левую руку Хермии. Та показала ей свое обручальное кольцо.
– Как мило! Что ж, могу сказать, неплохо будет иметь респектабельных соседей… после всего, что тут произошло.
– А тут что-то произошло?
– Тут было гнездилище коммунистов-шпионов!
– Да что вы говорите? Не может быть!
Женщина скрестила руки на стянутой корсетом груди.
– Их арестовали в прошлую среду, всю шайку.
Хермия, похолодев, продолжала поддерживать беседу.
– О Боже! И сколько ж их было?
