Она остановилась, будто любуясь работой жонглера, и осторожно посмотрела по сторонам. Петер стоял совсем рядом, у стойки покупал стакан пива.
«Как же от него отделаться?»
Хермия влилась в толпу вокруг открытой сцены, на которой исполняли арии из оперетт. Пробилась в первый ряд, вышла с другой стороны. Петер не отставал, по-прежнему держался сзади.
«Если история затянется, он поймет, что я собираюсь ускользнуть, и, чего доброго, сочтет нужным, на всякий случай, меня арестовать», – подумала Хермия.
Сделалось страшновато. Почти отчаявшись, она обошла озеро и оказалась у открытой танцплощадки, где большой оркестр бойко играл фокстрот. Наверное, пар сто энергично отплясывали, и немало народу стояло вокруг. Только тут кое-как еще ощущалась атмосфера прежнего Тиволи. Заметив приятного внешне молодого человека, который стоял один, в порыве вдохновения она подошла к нему и во весь рот улыбнулась.
– Потанцуйте со мной, пожалуйста!
– С удовольствием! – отозвался он, схватил ее в объятия, и они закружились.
Хермия, если честно, танцевала неважно, но в руках хорошего партнера худо-бедно справлялась. Арне вел замечательно – стильно, умело. Но и нынешний ее партнер был неплох.
– Как вас зовут? – спросил он.
Чуть было не назвавшись настоящим именем, она в последний момент спохватилась:
– Агнес.
– А я Йохан.
– Рада нашему знакомству, Йохан, и танцуете вы отлично!
Она нашла взглядом Петера. Тот глазел на танцоров.
Музыка вдруг оборвалась. Оркестру похлопали. Несколько пар сошли с танцпола, другие прибавились.
– Еще танец? – спросила Хермия.
– Сделайте одолжение!
Она решилась довериться Йохану.
– Послушайте, тут стоит ужасный человек. Он меня преследует, а я пытаюсь от него убежать. Не могли бы вы сделать так, чтобы мы оказались вон там, на дальней от него стороне?
– Как интересно! – Он оглядел зрителей. – Который? Толстяк с красным лицом?
– Нет. Тот, что в светло-коричневом костюме.
– Да, вижу. На вид вполне ничего.
Оркестр заиграл польку.
– О черт! – вздохнула Хермия.
Полька – танец трудный, однако деваться некуда.
Йохан, впрочем, оказался достаточно искушен, чтобы сгладить ей трудности. Мало того, он успевал еще и разговаривать.
– Этот, который вас беспокоит, он вам никто, или вы с ним знакомы?
– Когда-то раньше встречались. Давайте пройдем вон в тот конец… мимо оркестра… отлично.
– Он ваш поклонник?
– Нет. Мы сейчас с вами расстанемся, Йохан. Если он побежит за мной, не сочтите за труд, подставьте ему подножку, а?
– Ну, если вы просите…
– Спасибо!
– А я думаю, все-таки он ваш муж!
– Вот уж нет!
Они находились уже возле оркестра. Йохан повел ее к дальнему концу танцпола.
– Или, может, вы шпионка и хотите выведать военные тайны нацистов, а он – полицейский, который за вами охотится…
– Вот это больше похоже на правду, – рассмеялась Хермия.
Она выскользнула из рук Йохана и, быстрым шагом обойдя сцену, углубилась в заросли. Потом побежала по траве, пока не наткнулась на другую дорожку, по которой направилась к боковому выходу. Только тут она оглянулась. Петера позади не было.
Выйдя из сада, Хермия поспешила к остановке пригородного поезда, которая находилась через дорогу от Центрального вокзала. Воодушевленная, купила билет до Кирстенслота: слава Богу, ушла от Петера Флемминга!
На платформе, кроме нее, стояла только одна женщина – симпатичная, в голубом берете.
Харальд подкрадывался к церкви.
Прошел ливень, и трава была мокрая. Легкий ветер гнал облака, в прорехи между ними ярко светила налившаяся на три четверти луна. Тень от колокольни то появлялась, то исчезала в согласии с лунным светом.
Никаких пришлых машин поблизости не было, но это не слишком его ободрило. Полицейские, если намерены поставить ловушку всерьез, сообразят припрятать свои автомобили.
Монастырь стоял тих и черен, ни одного огонька. Было за полночь, солдаты спали, все, кроме двоих: часового в парке рядом со столовой и ветеринара, который нес ночную вахту при больных лошадях.
Уже у самой церкви Харальд прислушался. Из монастырского двора донесся конский всхрап. Юноша бесшумно ступил на бревно и заглянул в церковное окно.
В свете луны смутно виднелись очертания автомобиля и самолета. Там вполне мог прятаться кто-то, сидя в засаде.
Послышался сдавленный кашель, глухой стук… вскоре кашель и стук повторилось. Харальд вспомнил про Хансена, томящегося в багажнике «роллс-ройса». В сердце его вспыхнула надежда. Если Хансен по-прежнему связан, значит, фру Йесперсен и Петер еще не вернулись. Значит, есть шанс, что они с Карен успеют взлететь.
Стараясь не шуметь, он влез в окно и на цыпочках прокрался к самолету. Вынул из кабины фонарик, посветил им по всем углам. Никого. Потом открыл багажник машины. Хансен лежал там связанный, с кляпом во рту. Харальд проверил узлы, они держались. Он снова захлопнул багажник.
– Харальд! Ты здесь? – послышался громкий шепот.
Он направил луч фонарика на окна и увидел, что Карен заглядывает в одно из них.
