Петер возликовал.
– Очень впечатляет, – пробормотал Юэль.
– Судя по всему, труда это не составило, – продолжал Браун. – Англичане по-прежнему пользуются простыми шифрами, часто на основе известных стихов или прозаических отрывков. Криптографам достаточно расшифровать несколько слов, а с остальным справится любой специалист по английской литературе. Я и не представлял, что от литературоведения может быть толк! – И он рассмеялся собственной шутке.
– Что было в записке? – нетерпеливо спросил Петер.
Браун открыл папку, лежащую перед ним на столе.
– Она от группы, которая называет себя «Ночной дозор». – Хотя разговор шел по-немецки, Браун употребил датское слово «Natvaegterne». – Вам такое название о чем-нибудь говорит?
Петер почувствовал, что его застали врасплох.
– Проверю по картотекам, разумеется, но сразу могу сказать: прежде мы с такой группой не сталкивались. – Он нахмурился, сосредоточенно размышляя. – В реальной жизни ночные дозорные – это, как правило, солдаты или полицейские, верно?
– Не думаю, что служащие датской полиции… – вскинулся Юэль.
– Я же не сказал, что это датчане, – не дослушав, перебил Петер. – Не исключено, что шпионы – предатели-немцы. – Он пожал плечами. – А может, члены группы только воображают себя военными… – Он перевел взгляд на Брауна. – А в чем суть сообщения, генерал?
– Это данные о расположении наших военных сил в Дании. – Через стол он подтолкнул к ним пачку листков. – Размещение зенитных батарей в Копенгагене и окрестностях. Перемещение немецких военных судов в порту за последний месяц. Местоположение воинских частей в Орхусе, Оденсе и Морлунде.
– Информация точная?
Браун помедлил с ответом.
– Не вполне. Близкая к истинному положению дел, но не точная.
Петер кивнул.
– Значит, шпионы не немцы: у тех есть доступ к служебным данным и сведения были бы выверены, – скорее датчане. Ведут наблюдение со стороны и квалифицированно обобщают результаты.
– Весьма разумное рассуждение, – одобрил Браун. – Но сумеете ли вы отыскать этих людей?
– Безусловно.
Внимание Брауна полностью переключилось на Петера, будто Юэль тут не присутствовал или он был не старший офицер, а так, мелкая сошка.
– Как вы думаете, это те же люди, что выпускают подпольную газету?
Петеру было приятно, что Браун признал его компетентность. Надеясь, что тот оценит иронию положения, в котором они с Юэлем оказались, Петер покачал головой.
– Кто издает газету, нам известно. За ними организован присмотр. Будь они вовлечены в наблюдения за диспозицией немецких соединений, мы бы заметили. На мой взгляд, мы столкнулись с организацией, нам не известной.
– Но тогда как же вы их поймаете?
– Есть группа потенциальных возмутителей спокойствия, которой мы должным образом не занимались. Это евреи.
Юэль тихо ахнул.
– Ну так займитесь ими! – велел Браун.
– В нашей стране не всегда легко выявить, кто еврей.
– Значит, проверьте синагогу!
– Хорошая мысль, – кивнул Петер. – Там могут быть списки общины. И станет понятно, откуда плясать.
Юэль грозно глянул на Петера, но промолчал.
– Вышестоящие органы в Берлине приятно поражены лояльностью и эффективностью, проявленными датской полицией при перехвате шифровки в Англию. Тем не менее они выразили настоятельную готовность прислать сюда группу следователей гестапо. Я разубедил их, пообещав, что с присущим вам рвением вы сами раскроете шпионскую сеть и предъявите предателям обвинение.
Это была длинная речь для человека с одним легким, и Браун остановился перевести дыхание. Он помолчал, переводя взгляд с Петера на Юэля и обратно, а отдышавшись, закончил:
– Ради вас самих и ради благополучия всей Дании вы должны добиться успеха!
Юэль и Петер поднялись со своих мест, и Юэль коротко ответил:
– Мы сделаем все возможное.
Они вышли. Едва оказавшись на улице, Юэль обратил на Петера свои синие сверкающие гневом глаза.
– Вам прекрасно известно, черт побери, что синагога тут ни при чем!
– Ничего подобного мне не известно.
– Да вы просто выслуживаетесь перед нацистами, холуй!
– А почему мы не должны им содействовать? Теперь они представляют закон.
– Думаете, они посодействуют вашей карьере!
– А хоть бы и так, – задетый, парировал Петер. – Копенгагенская элита предубеждена против выходцев из провинции. Не исключено, немцы смотрят на это шире.
Юэль не поверил своим ушам.
– Вы в самом деле так видите ситуацию?
– По крайней мере они не слепы к способностям мальчиков, которые не окончили Янсборгскую школу.
– Значит, вы думаете, что не получили должность из-за своего происхождения? Идиот! Вас прокатили, потому что вы экстремист! Меры не знаете. Дай вам волю, уничтожите преступность, арестовав всех, кто подозрительно выглядит! – Он презрительно хмыкнул. – Пока это зависит от меня, повышения вам не видать. А теперь убирайтесь, чтобы я вас не видел!
Петер кипел от раздражения.
