-- В таком случае вся ответственность ложится на профессора Донати, -ответил библиотекарь. -- Как председатель художественного совета, он не может не знать о распоряжениях на сегодняшний вечер. Если ему угодно раздавать приглашения посторонним, то это его личное дело.
Он повернулся ко мне спиной, явно негодуя по поводу оказанной мне чести. Я нащупал жетон, который дал мне брат. Он благополучно лежал в кармане рядом с сорокалетней давности письмом моего отца к Луиджи Спека. Я уже предвкушал, как покажу его Альдо. А пока, если я хочу пойти в герцогский дворец, следует заручиться пропуском из регистрационного бюро. Едва ли моего брата волновало, появлюсь я там или нет, но любопытство не давало мне покоя.
В семь часов мы закрыли библиотеку в новом здании, и я направился в регистрационное бюро, которое уже осаждали студенты и их родители, желающие получить пропуск. Большинство из них собирались отправиться куда-нибудь на обед, и теперь их планы срывались. Если не удастся получить пропуска, то придется коротать вечер в пансионатах и отелях.
-- Это просто ребячество, -- говорил один рассерженный отец. -- Мой сын учится на четвертом курсе, а руководству университета взбрело на ум обращаться с ним, как с младенцем.
Терпеливый служитель еще раз повторил, что таково распоряжение университетского совета. Студенты сами вынудили его пойти на этот шаг своим буйным поведением.
Возмущенный родитель презрительно фыркнул.
-- Буйным поведением? -- сказал он. -- Легкое, безобидное развлечение! Кто из нас в свое время не делал того же?
Он огляделся, ища поддержки, и получил ее. Родители и родственники, стоявшие в очереди за пропусками, единодушно обвиняли руководство в том, что оно на четверть века отстало от жизни.
-- Берите своего сына на обед, синьор, -- сказал утомленный чиновник, -- но к девяти часам пусть он вернется в общежитие. Или на квартиру, если живет в городе. Завтра и послезавтра у вас будет полная возможность отпраздновать встречу.
Один за другим они отходили, сопровождаемые своими недовольными и протестующими отпрысками. Почти без всякой надежды на успех я просунул голову в окошко.
-- Фаббио, -- сказал я, -- Армино Фаббио. Я сотрудник библиотеки, и у меня приглашение от профессора Донати на собрание в герцогском дворце, которое начнется в девять часов.
К моему удивлению, дежурный не только не отказал мне сразу, но справился с лежавшим перед ним списком.
-- Армино Фаббио, -- сказал он. -- Все в порядке. Ваше имя есть в списке. -- Он протянул мне листок бумаги. -- Подписано самим председателем художественного совета. -- Чиновник был настолько любезен, что даже улыбнулся.
Я вынырнул из очереди прежде, чем стоявший за мной родитель успел выразить свое недовольство. Следующая проблема заключалась в том, где поесть. У меня не было ни малейшего желания проталкиваться в уже переполненные рестораны -- те немногие, что имелись в городе. Садиться за шумный стол синьоры Сильвани тоже не хотелось. Поэтому я решил попытать счастья в университетском буфете. Там были только стоячие места, но я ничего не имел против. Миска супа и тарелка салями -- не в пример вчерашнему осьминогу -- быстро утолили мой голод. Студенты ели и дружно ораторствовали по поводу ненавистного комендантского часа; они не обратили внимания на мой приход или отнеслись к нему, как к должному, приняв меня за кого-то из младших сотрудников университета. Внимательно прислушиваясь к разговорам, я понял, что они единодушно решили отомстить за сегодняшнее заключение, вымазав весь город красной краской в ночь с четверга на пятницу. Все черти вырвутся наружу.
-- Им нас не остановить!
-- Всех не исключат.
-- У меня диплом уже в кармане, и плевать я хотел на их свору.
Один из самых горластых стоял в дальнем конце буфета спиной ко мне. И хорошо, что спиной, -- это был тот самый парень, который в понедельник днем хотел искупать меня в фонтане.
-- Мой отец может нажать, где надо, -- сказал он, -- и в случае чего кое-каких профессоров из университетского совета выгонят с работы. Мне двадцать один год, и они не смеют обращаться со мной, как с десятилетним мальчишкой. Если захочу, то пошлю этот комендантский час ко всем чертям и буду до ночи шастать по улицам. В конце концов, его ввели не для студентов Э. К., а для всех этих синих чулков, которые долбят латынь и греческий, а потом идут баиньки в общежитие.
