Проводником мудрый вождь выбрал седовласого старика, одним махом избавившись от бесполезного рта и опасной гостьи.
Тонкие ноги проводника не внушали никакого доверия, однако старик не переставал удивлять. Он вооружился длинным копьем, таким же древним и хрупким, как и он сам, а на голову водрузил скатанную циновку и глиняный горшок – всю свою движимую собственность. Подпоясав драную кожаную юбку, он зашагал на юг так проворно, что среди носильщиков поднялся недовольный ропот, и Робин пришлось сдерживать старика.
Проводник не сразу понял, что еще одна его обязанность – учить белую женщину языку. Робин указала на себя, потом на окружающие предметы, отчетливо называя их по-английски, и вопросительно взглянула на старика. Старческие слезящиеся глаза смотрели непонимающе. Тогда она коснулась своей груди и произнесла имя «Номуса», и старик просиял.
– Каранга, – проскрипел он, хлопая себя по животу. – Каранга!
За новое дело он взялся с таким рвением, что Робин снова пришлось умерить его пыл. Через несколько дней она запомнила десятки глаголов, сотни существительных и научилась складывать простые фразы, приводя Карангу в полный восторг.
Прошло четыре дня, прежде чем выяснилось, что с именем возникло недоразумение. «Каранга» было названием племени. Однако к тому времени весь караван звал проводника Карангой, и тот охотно откликался. От Робин он не отходил ни на шаг, вызывая отвращение и неприкрытую ревность Джубы.
– Он воняет, – поджав губы, заявила она. – Сильно воняет.
Робин пришлось признать, что в словах юной матабеле есть доля правды.
– Ничего, привыкнем, – улыбнулась она.
Было, однако, кое-что, к чему привычки не вырабатывалось. Это кое-что высовывалось из-под юбки старика всякий раз, едва тот опускался на корточки, принимая излюбленную позу отдыха. Рискуя вызвать гнев брата, Робин вышла из положения, выдав Каранге пару шерстяных кальсон Зуги. Счастье и гордость старика трудно было описать. Штаны болтались на его тощих ногах как на вешалке, но он вышагивал с важным видом, словно павлин.
Все поселения, которые попадались на пути, Каранга старательно обходил стороной, хоть и уверял Робин, что они принадлежат к его племени. Жители укрепленных деревень, похоже, не общались и не торговали между собой, замкнувшись во враждебной подозрительности.
К тому времени Робин достаточно овладела языком, чтобы расспросить проводника о великом колдуне, от которого вождь получил волшебный талисман. Рассказ Каранги взволновал ее и наполнил радостными предчувствиями.
– Много дождей назад – старый Каранга не знает, сколько именно, он слишком стар, чтобы обращать внимание на такие мелочи, однако не очень давно, – из леса вышел очень странный человек, у которого была в точности такая же светлая кожа, но волосы и борода цвета пламени… – Старик указал на лагерный костер. – Все сразу поняли, что он великий колдун, потому что в день его прибытия долгую засуху прервал страшный ливень с громом и молнией и реки наполнились водой впервые за много лет. Бледнолицый колдун творил и другие невероятные чудеса: превратился сначала в льва, потом в орла, поднял мертвого из могилы и вызвал молнию мановением руки…
Робин усмехнулась.
– Кто-нибудь говорил с ним? – спросила она.
– Мы очень боялись, – признался Каранга, театрально трясясь от ужаса, – но я сам видел, как белый колдун в обличье орла пролетал над деревней и уронил с неба талисман.
Для наглядности проводник замахал тощими руками, как крыльями.
Робин решила, что острый запах анчоусов привлек птицу к пустой банке, но предмет оказался несъедобным, и птица бросила его, по случайности пролетая над деревней Каранги.
– Колдун побыл у нас недолго, – продолжал старик, – и отправился дальше на юг. Мы слышали, что он идет очень быстро, наверное в обличье льва. Вести о его чудесах передавались от деревни к деревне на языке барабанов. По пути он излечивал смертельно больных, а потом шел в священное место, где обитают духи каранга, и кричал на них. Все, кто слышал эти ужасные слова, валились на землю от страха. Он убил великую жрицу мертвых, всесильную умлимо, в ее собственном святилище. Убил, а потом сжег все священные реликвии. Колдун наводил ужас на всю страну, как кровожадный лев, которым он, конечно, и был, а потом поселился на Железной горе – Таба-Симби, где до сих пор творит чудеса. Толпы людей приходят к нему из всех деревень с зерном и другими дарами.
– Значит, он все еще там?! – воскликнула Робин.
Старый Каранга закатил слезящиеся глаза и развел руками: «Кто возьмется предсказать приход и уход великих колдунов?»
Путь оказался не столь прямым, как надеялась Робин. По мере удаления от родной деревни уверенность Каранги убывала вместе с его познаниями о том, где находится страшная Железная гора.
Каждое утро он доверительно сообщал Робин, что сегодня они обязательно достигнут места назначения, а по вечерам, когда разбивали лагерь, клятвенно обещал, что уж завтра-то это произойдет непременно. Он не раз указывал на скалистые холмики: «Вот Железная гора!» – но всякий раз путешественников встречал град летящих камней и копий.
