— Ещё пара лет, — сказал он. — А может, и меньше нужно будет тебе, чтобы войти в настоящую силу. И тогда, Волчонок, я тебя отпущу. Когда станешь таким, что никто не осмелится спросить: что этот юнец делает рядом с нашей Ольгой?
Радим ушёл от Харальда, понимая: хёвдинг прав. На то он и хёвдинг, чтобы знать, где правда.
Но всё же правда бывает разная. И нурманская правда не единственная. Есть и другая.
Так что, поразмыслив, Радим решил поговорить и с варягами тоже. Например, со Студёном, который явно относился к нему с симпатией. Вдруг Харальд сгущает краски — и варяги охотно примут его? Всё же Радим теперь не сын охотника, а воин...
— Я хочу знать, как ты убивал, — сказал Студён.
Радим вопросу удивился, но ответить на него было нетрудно.
— По-разному. Копьём, мечом, стрелами.
— Понравилось?
Радим пожал плечами.
— Не знаю. Всё равно как-то.
— И не жалко было, кого убил?
Радим задумался. Это был вопрос посложнее.
— Да нет, — сказал он, поразмыслив. — Это… как кабана вроде. Только кабана труднее. Зайца, бывает, жальче зарезать.
— Вот как? — насторожился Студён. — А вот скажи, кого первым убил? Смерда, бабу? В бою или украдкой?
Взгляд варяга изменился. Неприятным таким стал. С чего бы?
Это было обидно. И сам вопрос, и то, как он был задан.
— Я воев убивал! — нахмурясь, сердито бросил Радим. — Бросились на меня, один с ног сбил, а я его снизу — копьём! А потом второго.
И признался честно:
— Я и не понял, как получилось. Само собой вышло.
— Такое бывает. — Варяг подобрел. — Видно, хорошо тебя нурманы учили, правильно. И хорошо, что уйти от них хочешь. Не нурман ты по крови. И духом их тоже не проникся.
— Это почему не проникся?
Радим даже обиделся немного. Он-то считал, что именно нурманское ледяное бесстрашие и есть истинный дух воина.
— А просто. — Студён улыбнулся совсем по-доброму. — Потому что нурманы убивают людей, и им это нравится.
— А варягам — нет?
— А варяги людей не убивают, — назидательно произнёс Студён. — Только врагов. Возьму тебя в свой десяток. Вместо Вуйко.
И вдруг, спохватившись, спросил:
— Э-э-э… А Харальд тебя отпустит?
— Не знаю, — соврал Радим.
— Ну так узнай, — строго произнёс Студён. — Хотя, думаю, держать он тебя не станет. У него сильный хирд. Ты для него мелковат. Удивляюсь, что он вообще тебя взял…
И закончил бодро:
— А мне ты пригодишься.
«Удивляешься, что меня взяли в хирд? — сердито думал Радим, уходя. — Мелковат я, значит, для нурманов, а для варяга сойду?»
Прав Харальд. Не быть ему с Ольгой. Пока. А дальше… поглядим.
— И тогда ты его отпустишь? — не поверил Гуннар. — Того, кто станет хускарлом за неполных три года?
— Отпущу, — вздохнул Харальд. — Сам видишь: прикипел он к этой Ольге. Эх... жаль у меня такой красавицы дочери нет! Я б его на ней женил.
— Дружище, ты сейчас пошутил? — удивился Волчья Шкура. — Юнец из простых, ни земли, ни родни. В хирд принять — да, но в зятья?!.. Не понимаю.
— Вот поэтому, дружище, я твой хёвдинг, а не наоборот, — усмехнулся Харальд. — Потому что уже сейчас вижу: высоко взлетит этот сокол. Кто знает, может, годков через восемь не он ко мне, а я к нему под руку пойду.
— Восемь лет, брат, ещё прожить надо, — заметил Волчья Шкура.
— Вот за это и выпьем, — Харальд поднял чашу. — Чтоб мы жили, а враги наши умерли!
— Но перед этим не забыли отдать нам своё серебро! — подхватил Волчья Шкура.
Чаши со звоном ударились друг о друга, пена смешалась и пролилась на стол — дар богам, — а остальное ухнуло в бездонные глотки викингов.
— Скёль23!
23 Скёль! — Здравия!
Скёль! — Здравия!
23
