Навстречу гурьбой бежали остальные.
– Мачито? – тревожно окликнул кто-то.
– Заткнись! – рыкнул Камачо, но тот продолжал:
– Никого нет, они ушли!
– Их забрал дьявол…
– Никого нет!
Бандиты дрожали в суеверном ужасе: темнота и безмолвный пустой лагерь обратили их в трусов. Камачо впервые в жизни не знал, что делать, какой отдать приказ. Люди беспомощно столпились вокруг него, сбившись в кучу, как овцы. Сжимая ружья в руках, они взводили курки, тревожно вглядываясь во тьму.
– Что теперь делать? – раздался вопрос, которого Камачо боялся больше всего.
Кто-то подкинул полено в костер, тлеющий посреди лагеря.
– Не надо, – попытался остановить его Камачо, но все уже кинулись к костру, ища тепла и утешения в оранжевых языках пламени, что взметались ввысь, как огонь из драконьей пасти.
Они встали полукругом спиной к огню и смотрели в темноту, ставшую теперь непроницаемо черной.
Оттуда и налетела смерть. Без единого предупреждения на бандитов обрушились громовые раскаты и вспышки пламени, вылетавшие из длинного ряда ружейных стволов, а потом – тяжелые чавкающие удары пуль. Казалось, мальчишка бросил горсть камешков в грязную лужу.
Кучка людей у костра мгновенно превратилась в вопящее беспорядочное столпотворение.
Один бандит тут же согнулся пополам, получив пулю в живот. Он ступил на горящее полено и рухнул в пылающий костер – волосы и борода вспыхнули, как сноп сосновых иголок, отчаянный вопль эхом отразился от скал.
Камачо вскинул ружье, целясь наугад в темноту, откуда доносился голос англичанина, отдававшего команды:
– Первое отделение, заряжай! Второе отделение, три шага вперед, целься…
Перейра понял, что одним смертельным залпом дело не кончится. Он не раз с презрительной усмешкой следил, как в жаркий полдень англичанин муштровал своих марионеток в красных мундирах. По команде передний ряд прицеливается и стреляет, потом второй ряд дружно делает три шага вперед, проходя через первый, и все повторяется. Те же строевые приемы, только в десять тысяч раз масштабнее, отбросили атаку французской кавалерии в битве при Катр-Бра, и теперь они наполнили душу Камачо неописуемым ужасом. Он поднял ружье и выстрелил в темноту, откуда раздавался холодный механический голос англичанина. В этот самый момент один из бандитов, сбитый с ног первым залпом, но раненный легко, поднялся на ноги перед дулом ружья и получил пулю в упор между лопаток. Горящий порох опалил рубашку, и человек рухнул ничком. Ткань продолжала тлеть, пока струя крови не загасила светящиеся искры.
– Идиот! – завопил Камачо и пустился бежать.
– Пли! – скомандовал за спиной англичанин.
Португалец бросился ничком на твердую землю и взвыл – руки и колени погрузились в горячий пепел костра.
Второй залп просвистел над головой, послышались новые вопли. Камачо вскочил на ноги и помчался сломя голову, позабыв и про нож, и про ружье.
– Первое отделение, три шага вперед, целься…
Темнота наполнилась криками и мечущимися тенями – носильщики высыпали из своих хижин и разбежались во все стороны, прячась по окрестным кустам.
Прежде чем громыхнул еще один залп, Камачо успел нырнуть за гору тюков, накрытых брезентом, за палаткой англичанина. Он всхлипывал от боли в обожженных руках и коленях, а еще больше от унижения. Надо же было так попасться!
Ужас постепенно проходил, сменяясь жгучей, злобной ненавистью. Из темноты, спотыкаясь, выбежали перепуганные носильщики. Португалец выхватил из-за пояса пистолет и застрелил первого, затем вскочил, завывая, как обезумевшее привидение. Носильщики бросились врассыпную – теперь они не остановятся, пока не упадут в изнеможении, став легкой добычей для львов и гиен. Камачо удовлетворенно огляделся по сторонам, ища, чем бы еще навредить. На глаза попался полупогасший костер перед пустой палаткой. Выхватив тлеющую головню, португалец раздул ее и швырнул полыхающий факел в груду припасов и снаряжения, тут же съежившись при звуке нового залпа.
– Стройся в цепь! В штыки! – послышалась команда.
Перейра спрыгнул в сухое русло и побрел по вязкому песку на другой берег, где с облегчением кинулся в густой прибрежный кустарник.
В условленном месте на вершине скалистого холма ждали трое. С ружьем остался только один, все так же запыхались и тряслись от страха, как их командир.
Пока они переводили дыхание, явились еще двое, включая тяжело раненного – пуля раздробила ему плечо.
– Больше никто не придет, – прохрипел он. – Эти желтые дьяволы перекололи их штыками.
– С минуты на минуту они будут здесь. – Камачо вскочил и посмотрел вниз, с мрачным удовлетворением отметив, что груда припасов ярко полыхает. Полдюжины темных фигурок метались вокруг, сбивая пламя. Однако наслаждаться этим зрелищем удалось недолго: внизу на склоне послышались воинственные крики готтентотов и грохот ружейных выстрелов.
– Помогите! – звал раненый, пытаясь подняться на ноги. – Погодите, не оставляйте меня!
