Сэр Джон здоровой ногой выбил дверь торговца, выволок его из-под кровати и повалил на колени мощным ударом кулака, а затем провел в ошейнике на цепи по городским улицам. Преступник томился взаперти в винном подвале консульства, пока не уплатил штраф и не подписал вольную всем рабам. Других протестов не последовало, равно как не нашлось и желающих принять тайное предложение пострадавшего: выплатить сто фунтов, если сэр Джон получит нож меж ребер во время его ежевечерней прогулки. Консул ее величества был по-прежнему крепок и бодр духом, и лишь подагрическая нога, обутая в ковровый шлепанец, иногда напоминала о себе. Дымя сигарой на террасе, он смотрел, как черная канонерская лодка торжественно входит в гавань.
– Ни дать ни взять флагман эскадры, – усмехнулся консул.
Султан Занзибара рядом с ним зашипел, как треснутый паровой клапан.
– Эль-Шайтан! – Сморщенная индюшиная шея монарха налилась кровью в бессильном гневе, крючковатый костлявый нос напоминал клюв попугая. – Он входит сюда, в мою гавань, а канониры застыли, словно покойники! Этот человек пустил меня по миру, из-за него моя империя лежит в руинах – как он посмел сюда явиться?
Молот Кодрингтон мог без труда ответить на вопрос султана. Он всего лишь с точностью до буквы выполнял приказ, полученный несколько месяцев назад в Кейптауне от адмирала Кемпа, командующего Южноатлантической и Индийской эскадрами:
«Далее вам следует при первой возможности войти в гавань Занзибара, оказать его королевскому высочеству султану Оманскому все подобающие почести и получить указания от консула ее величества сэра Джона Баннермана относительно способов упрочения существующих договоров между его королевским высочеством и правительством ее величества, королевы Великобритании».
В переводе на обычный язык это означало продемонстрировать британский «Юнион Джек», подкрепленный тридцатидвухфунтовыми пушками, и тем самым напомнить султану о желательности выполнения принятых обязательств.
– Покажем старому плуту, где его место, – пояснил Клинтон лейтенанту Денхэму, подкручивая золотистый ус.
– Мне казалось, сэр, он уже получил урок, – хмуро усмехнулся Денхэм.
– Отнюдь, – возразил Клинтон. – Договоры с новыми правителями на континенте не касаются Занзибара. Старику пора насыпать соли на хвост.
Сэр Джон Баннерман, хромая на подагрическую ногу, поднялся на палубу канонерки и весело прищурился, разглядывая стоявшего перед ним молодого офицера.
– Да, сэр, понаделали вы дел, – проворчал он.
Черт побери, треуголка, усы, но совсем еще мальчишка, молоко на губах не обсохло! Неужели этот крошечный кораблик произвел такие опустошения?
Пожимая руку капитану, Баннерман ощутил симпатию к юному герою, несмотря на беспорядок, внесенный им в размеренное существование консула.
– Стаканчик мадеры, сэр? – предложил Клинтон.
– О да, чертовски уместное предложение.
В тесной каюте консул утер пот с разгоряченного лба и сразу перешел к делу:
– Да уж, пустили лису в курятник… – Он сокрушенно покачал головой.
– Я не совсем понимаю… – пробормотал Клинтон.
– Извольте слушать! – оборвал его Баннерман. – Я вам объясню настоящее положение дел в Восточной Африке и, в частности, на Занзибаре.
Через полчаса Клинтон выглядел далеко не столь самоуверенно.
– И что же теперь делать? – спросил он.
– Что делать? – переспросил Баннерман. – Следует воспользоваться ситуацией, которая сложилась из-за вас, прежде чем кретины из Уайтхолла все испортят. Благодаря вам султан наконец расположен подписать договор, к которому я его склоняю уже лет пять. Возможность по-настоящему связать старого козла по рукам и ногам стоит дюжины ваших липовых соглашений с мифическими князьками.
– Простите, сэр Джон, – опешил Клинтон, – но мне показалось, что вы решительно не одобряете моих действий.
– Напротив. – Сэр Джон широко улыбнулся. – Вы разогнали во мне кровь, заставили снова гордиться тем, что я англичанин. У вас не осталось еще мадеры?
Он поднял бокал.
– Примите мои искренние поздравления, капитан Кодрингтон! Если бы я только мог смягчить вашу участь… стоит адмиралтейству и лорду Палмерстону до вас добраться… – Сэр Джон осушил полбокала и причмокнул. – Доброе винцо, – кивнул он, отставил бокал и продолжил: – Действовать нужно быстро: султан должен подписать жесткий договор, прежде чем сюда прискачет Уайтхолл с извинениями и заверениями доброй воли, – они сведут к нулю всю вашу работу. Что-то мне подсказывает – ждать осталось недолго, – мрачно добавил консул и вдруг оживился: – Пока мы на берегу, лучше выкатить орудия… и не расставайтесь со шпагой. Да, и еще одно, пока я буду вести переговоры, почаще смотрите на старого козла. Тут все только и судачат о ваших глазах – у них какой-то особенный голубой оттенок, – и слух уже дошел до султана. Как вы наверняка слышали, вас на побережье окрестили Шайтаном, а султан помешан на джиннах и всякой магии.
