Пока воздушная битва ошеломила всех остальных, Крейн вывернул скованные руки перед собой, и теперь они обхватили шею Фэйрли, используя слабину цепи как гарроту, ее звенья впивались в горло толстяка. Советник дергался и молотил конечностями по воздуху, лицо стало свинцовым из-за запертой крови, неспособный ударить в ответ физически или магически. Лицо Крейна было напряжено от бешеной сосредоточенности, губы были втянуты. Стивен редко видел семейство Водри в его лице, обычно он видел только самого Люсьена, а не его грубого отца или брата-убийцу, но сейчас, когда он видел, что его любовник душит человека, ненавистное, суровое и застывшее, сходство проступило, и Стивен был смутно рад этому.
«Набросок!», эта мысль взорвалась в его мозгу. Он судорожно огляделся в поисках Ньюхауза, художник был все еще неподвижен, обмякнув в неуклюжей позе. Его рука, все еще держащая рисунок беспомощно обвисла, а красный шарф вокруг его шеи казался странно мокрым. Стивен помнил, что он был белым до того, как тот скользнул на пол, и увидел за мертвецом Мэррика с ножом в руке.
Крейн огляделся, не переставая душить мага и воскликнул:
- Ои! Мертвый художник!
Леди Брютон завизжала от чистой ярости. Она отпрянула назад, стягивая энергию вокруг себя, и отправила такую волну силы через эфир, что у Стивена волосы дыбом встали, несмотря на мертвящее железо. Она была предназначена Крейну, но к нему, или к Фэйрли, бежал Мэррик, и именно он словил ее, отлетел в сторону от эфирного удара и покатился, дымясь и распространяя тлеющий запах.
Крейн закричал в диком отчаянии, натягивая железную цепь с неожиданной силой. Ужасное удовлетворение расцвело на лице леди Брютон, но когда она вытянула руки для еще одной атаки, на нее с воплем баньши сверху обрушилась Дженни Сейнт.
Сейнт повалила Брютон на пол, нанося ей удары кулаками и коленями. Крейн оторвал Фэйрли от пола, изогнувшись назад, чтобы принять его вес на согнутые руки, бицепсы до предела натянули рукава. Фэйрли яростно молотил ногами, а потом раздался скрипящий звук разрываемых хрящей и хлюпающий – мышц, и его голова опрокинулось слишком сильно.
Пастерн, игнорируя всех остальных, оказался возле тела художника. Теперь он поднялся, держа в руках залитый кровью лист бумаги. Это оказался карандашный портрет Крейна, и внезапный ужас захлестнул Стивена. «Нет, боже, нет!..»
Прежде чем Стивен смог даже закричать, воздухоходец разорвал набросок надвое.
Стивен взвыл так, что горло его начало разрываться. Боль была такой ослепляющей, намного сильнее, чем от атак леди Брютон. Намного сильнее, чем он вообще знал о боли.
Он не мог смотреть. Смерть Крейн должна быть такой же ужасной, как и смерть Рикеби, и, что бы он ни увидел, это навсегда будет выжжено в его мозгу. Он не может смотреть на это. Он не сможет это вынести.
Он должен.
Слезы размывали его зрение, Стивен заставил себя повернуть голову и увидел Крейна, стоявшего целым и невредимым, с выражением негодующей ярости на лице смотревший на Пастерна, у его ног валялось тело Фэйрли.
- Ну ты и дерьмо! – сказал Крейн.
- Не сработало! Художник мертв и это не сработало! – голос Пастерна звенел от богомерзкого ликования. – Теперь это просто картинки! Так что теперь ты можешь катиться в ад и поджариться там! Ты, спятившая гарпия!.. Ах! – он отпрыгнул в сторону от эфирного удара леди Брютон. Она ударила сразу как встала, с окровавленным лицом и оскаленными зубами, оставив скорчившуюся Сейнт лежать на полу. Пастерн взмыл вверх, карабкаясь по стене подальше от нее, когда он это сделал, то неуклюже нашарил что-то в кармане и бросил это Крейну. Оно упало с металлическим звоном, поблескивая золотом.
Крейн подался вперед и подхватил кольцо, когда оно подпрыгнуло. Леди Брютон хрипло завизжала и бросилась к нему, поднимая волну такой силы, что Стивен чувствовал ее даже через железо, и невозможно было ее остановить…
Крейн надел кольцо на свой палец.
«Он никогда этого не делал», подумал Стивен как во сне, крики, движение и запах горелого прекратились.
Все остановилось. Воздух загустел, переливаясь от эфирной силы, а Стивен стоял посреди комнаты, намного выше, чем обычно, глядя на искореженное лицо леди Брютон глазами Люсьена, как она бежит к нему, медленно, как во сне. Он мог видеть бешеный удар, направленный на них, чувствовать как эфирные потоки струятся по его высокому, мощному телу.
- Мы, - прошептал Люсьен, и губы Стивена задвигались так же, или, возможно, наоборот. Стивен потянулся своим разумом и отмел атаку.
Крик леди Брютон звучал приглушенно в застывающем воздухе. Ее руки тянулись к груди Люсьена, длинные ногти скрючились для смертельного удара, и Стивен, медатативно и тягуче, почти самопроизвольно, вызвал сорок.
