– Милая, забудь о танцах. Тебе нужно подумать о полезной профессии, которая бы подошла тебе, так сказать, по возможностям. Я подумал, ты смогла бы стать неплохим нотариусом или бухгалтером, а журналы свои о балеринах подари подругам.
– У меня нет подруг. И ты это знаешь! Папа, любой врач может ошибаться. Помнишь русалочку Андерсена? Она тоже не могла ходить, а потом у неё появились ноги.
– Кажется, эта история закончилась для русалочки печально. Розали, давай без твоих чудачеств! Скорее всего, этот Андерсен ни в людях, ни в русалках ничего не понимал. А иначе бы догадался, что не может полурыба разгуливать на суше. Да ещё и из-за любви к человеку! А куда у неё жабры делись, куда рыбий запах исчез? Не хотел бы я целоваться с вонючей селедкой. Бедный же принц. В общем, не забивай себе голову ерундой, Рози. В нашей семье уже есть не то Русалочка, не то Белоснежка, не то Красная Шапочка – любительница бродить по нереальным мирам.
– Ты это о бабушке?
Отец подмигнул мне в знак согласия, и мы направились к машине.
– А почему бабушка ко мне не приезжает? Она не любит меня? – спросила тогда я.
– Уверен, любит. Просто у неё много дел…
– А почему я не могу приехать к ней в Париж?
– Потому что у неё много дел. Всё, прекрати допрос, Розали. Подумай над тем, что я тебе сказал. А я пока с кредиторами повоюю. Надо же нам что-то есть. Песнями и танцами на жизнь много не заработаешь.
– Но ведь бабушка…
– Подумай, Рози!
Я стряхнула с себя пыль старых воспоминаний и, улыбнувшись, покатилась к Луи и Камилле, благо в их танце нашлось место и для меня.
Дверь в спальню приоткрылась. И к нам, размахивая чепчиками и шарфами, парадно вошли плюшевые медведи. Гризли на цыпочках, белая медведица, вальсируя, а бурый и панда, подбрасывая вверх свои модные клетчатые гаврошки.
Чтобы укрыться от банды этих дикарей, я попятилась в сторону платяного шкафа. Одной встречи с ними мне хватило по горло. Но вдруг гризли метеором запрыгнул ко мне на колени и манерно поклонился.
– Monsieur
– Что, простите? – переспросила я в ожидании, что злюка сейчас набросится на меня с кулаками.
– Меня зовут Сириль! Я бы хотел извиниться за нашу первую встречу! Просто мы, плюшевые медведи, свободные граждане своей страны и не даемся в руки малознакомым пришельцам. Но раз уже вы, сменив гнев на танцы, наконец-то смеётесь, пожалуй, не всё потеряно и вы можете потискать мою щеку, если вам угодно, – важно сказал Сириль и, зажмурившись, подставил мне пухлую плюшевую мордашку.
– И мою! – закричала белая медведица.
– И почешите мне, пожалуйста, животик, с утра чешется, – виновато улыбнулась панда.
Глядя на меня, сидевшую в окружении обезумевших от нежности медведей, Камилла рассмеялась, да так заразительно, что и я не удержалась. Затем я принялась начесывать отъевшееся пузо ленивой панды, а она деловито разлеглась на мне и только покачивала ножкой. Мне казалось, что это веселье могло длиться бесконечно. Но вдруг я услышала…
«Тум-м-м! – раздалось где-то далеко и в то же время близко. – Тум-м-м». От страха я ахнула и прижала к себе плюшевого медведя. Тяжелый, густой звук вновь эхом разлетелся по улице и предупредительно прыгнул в наше окно.
– Ну что ж, Рози, нам пора, – спокойно сказала Камилла.
– К-ку-куда? – еле произнесла я и шепотом добавила: – Что это за звук?
– Понимаешь, Рози, я слишком слаба, чтобы спустить тебя на улицу. Считай, что это твое личное такси на сегодня, – улыбнулась мадам Штейн.
Медведи быстренько засобирались. И, откланявшись, ускользнули в свою спальню. Луи преподнес мне куртку, кепи и зонт. И, усевшись на мои колени, как в тепленькое гнездо, сказал:
– В потрясное местечко отправимся!
И всё-то он знал, только подумала я, как внезапно на моих глазах оказалась шелковая повязка. Я попыталась снять её, но Камилла, завязывая третий узелок, уверила:
– Рози, для первого раза так надо, поверь. И не кричи. Хорошо?
– Хорошо, Камилла, – произнесла я и на всякий случай сильнее одной рукой вцепилась в коляску, а другой обняла Луи.
«Тум-м-м! Бу-у-ум…» – ещё раз услышала я и почувствовала, как в распахнутое окно влетело нечто сверхскоростное, будто гоночный автомобиль или метеор, но в то же время пыхтящее, как запыхавшийся бульдог.
Вжихь-вжухь! «Нечто» мастерски подхватило меня и покачало в воздухе, одобрительно фыркнув.
Сойки бы так себя не вели! Те работают стаей, а «нечто» схватило меня в одиночку и даже не пискнуло! Но тут зазвучал низкий, хриплый голос. Незнакомое существо полушепотом обратилось к Камилле:
