– Смеда, у меня сейчас просто голова кругом! А ты такие вопросы задаёшь!!! Я с трудом ориентируюсь в пространстве. Какой-то вихрь эмоций и событий. Мне бы хоть немного освоиться во всём этом, а то я словно потерявшаяся… Хотя в тоже время, мне так хорошо среди вас всех, столько заботы в мой адрес, я даже не знаю, как это выразить…
– Ты сама такая, что о тебе нельзя не заботиться! Ложись отдыхай! Завтра у нас будет увлекательнейшая прогулка! – сказала Смеда.
– Я даже не знаю, смогу ли сейчас уснуть…
– Сможешь, укладывайся. Я тебе кое-что принесу сейчас!
Инга переоделась в ночную рубашку, села на кровать, посмотрела на яркую луну в окошко, выходящее в сад. Смеда принесла ей маленькую чашечку на блюдце, и кусочек шоколада и сказала:
– Это шалфей, настоянный на сухом вине, и мёд там – очень помогает обрести спокойный сон. Проверено на себе.
– Спасибо большое! Ты такая заботливая!
– Доброй ночи, и сладких снов! – сказала Смеда и, выходя, выключила в комнате свет.
Инга залпом выпила настойку, откусила шоколадку. Когда она легла, то почувствовала, что уже не способна более сдерживаться. Эмоции дня словно волной с головой накрыли её, и она, вместо того, чтобы после настойки уйти в спокойный сон, повернула лицо в подушку, и разревелась. В это время в дверь тихо постучал Алекс, но она за рыданиями не услышала. Он всё-таки вошёл, услышал, что Инга плачет, подойдя, наклонился к ней, и, стараясь не напугать, осторожно тронул её и позвал:
– Инга, что с тобой? Ну, что ты плачешь?
Инга развернулась, узнала его, стала вытирать слёзы, пытаясь остановить всхлипывания, чуть приподнялась на локте.
– Не переживай ты так! Не бойся ничего! Мы же рядом, вот, в комнате, за стенкой. Я просто зашёл посмотреть, надёжно ли у тебя окно закрыто здесь.
Он подошёл к окну, проверил. Свет он так и не включал, но луна и фонарь во дворе освещали комнату на столько хорошо, что Алекс заметил возле кровати на столике чашку с блюдцем. Он спросил:
– Можно я переставлю чашку на подоконник для сигнализации?
– Да, конечно, она пустая, – ответила Инга.
– Надеюсь, что к нам никто не сунется, но даже если попробуют влезть бесшумно, то чашку им придётся всё-таки уронить…
Инга опять не сдержалась и снова заплакала, закрывая рот рукой.
Алекс подошёл к ней, присел возле кровати, попытался успокоить:
– Я тебя опять напугал, зря это сказал…
– Да нет, Алекс, мне с вами не страшно, но мне так стыдно, так неловко, что я создаю всем проблемы, за мной словно шлейф неудачливости тянется то и дело! – через всхлипывания проговаривала тихонько слова Инга.
– Не выдумывай! За тобой тянется только шлейф очарования, – спокойно улыбаясь ответил ей Алекс.
– Скажешь тоже… – продолжала плакать Инга.
– Не сомневайся! Ложись давай, – он стал укладывать её словно маленькую девочку, убрав её руку и располагая поудобней её голову на подушке, которую слегка ещё и подоткнул.
У Инги всё ещё катились слёзы, но она, как и тогда под пледом в самолёте, стала проваливаться в область излучения спокойной надёжности Алекса. А он ещё погладил её несколько раз по голове и произнёс:
– Всё будет хо-ро-шо…
Инга успела подумать о том, что, кажется, он уже произносил эту фразу, как будто такое уже было… Вылившиеся слёзы сделали своё дело – она освободилась от напряжения. Алекс, словно волшебник, успокоил её и своим обещанием укрепил в ожидании хорошего. Да и выпитая настойка тут уже подействовала. И Инга погрузилась в сон.
Алекс не стал плотно закрывать дверь комнаты, где спала Инга. Так же он лишь слегка прикрыл дверь той комнаты, в которую вошёл. Стоявший у окна Игнат обернулся к нему и спросил:
– Сигнализацию на окно установил?
– Угу. Чашку с блюдцем, – слегка усмехнувшись отозвался Алекс.
– Такое ощущение, что она меня немного опасается… А тебе доверяет… – сказал Игнат и испытующе посмотрел на друга.
– Она лишь чуть больше времени знает меня. А ты в очередной раз своим появлением произвёл умопомрачительный эффект на даму. С учётом того, что у Инги впечатлительность явно выше среднего, думаю, она в некотором смятении. Только и всего.
– Наверное, и у меня впечатлительность уже – выше среднего. Она сегодня так смотрела на меня, что я временами думал, что во мне что-то не так…
– Тут воздух что ли такой, спускающийся с Софраты? Действует на людей странным образом? Ты вот мне тут про «что-то не так» в себе, Инга только что плакала в убеждённости, что с ней тоже, типа, что-то не то…
– Она плакала?! Её надо успокоить! – Игнат ринулся было к двери, но Алекс тормознул его.
– Да успокоилась и заснула уже!
– Что она говорила?
– Ей неловко от заботы всех о ней, и она считает, что за ней тянется хвост её неудачливости. Извиняюсь, она сказала не хвост, а шлейф.
– Она, видимо, напугана всей этой ситуацией.
– Мне показалось, что она скорее напугана каким-то изменением в самой себе.
– Да? – снова пытливо посмотрел на Алекса Игнат, который будто бы догадывался о чём речь, и искал подтверждения каким-то своим мыслям.
– Ну, я не знаю точно…
– Я бы сейчас закурил, наверное, если бы курил…
– Иди виноградика поешь вон в саду!
