Вторая мировая война застала Роальда Даля в Восточной Африке, куда он, вчерашний школьник, отправился за романтикой и приключениями – и получил их сполна. Он записался добровольцем в авиацию и стал лётчиком-истребителем, участвовал в воздушных сражениях и выполнял секретные задания… Об этом, а ещё о змеях и львах, о великих африканских воинах, о «харрикейнах» и «мессершмиттах» – захватывающая повесть «Полёты в одиночку». И, кстати, написана она с неподражаемым юмором, как и все остальные всемирно известные книги сказочника № 1.
Roald Dahl
Going Solo
Text copyright © Roald Dahl Nominee Ltd., 1986
В жизни каждого из нас не так уж много значительных событий. В основном она наполнена мелкими повседневными делами и происшествиями. А посему к жизнеописанию необходимо подходить предельно избирательно и, чтобы не наскучить читателю описанием малозначащих фактов, надо сосредоточиться на тех, о которых сохранились самые живые воспоминания.
Первая часть этого повествования служит продолжением рассказа о моём детстве, изложенного в книге «Мальчик»: я направляюсь в Восточную Африку на первую в своей жизни должность. Но в повседневной работе мало захватывающих событий, поэтому я расскажу лишь о тех моментах, которые глубоко засели в моей памяти.
Во второй части, где описывается моя служба в ВВС, мне не пришлось выбирать или отбрасывать отдельные эпизоды, так как каждый момент, во всяком случае для меня, был незабываемым.
Пароход, увозивший меня из Англии в Африку осенью 1938 года, назывался «Мантола». Это была давно не крашенная облезлая старая посудина водоизмещением девять тысяч тонн, с единственной высокой трубой и вибрирующим двигателем, от колебаний которого дребезжала посуда в кают-компании.
Нам предстояло двухнедельное путешествие из порта Лондон в порт Момбаса с заходом в Марсель, на Мальту, в Порт-Саид, Порт-Судан и Аден.
Теперь до Момбасы можно долететь всего за несколько часов, и в этом нет больше ничего волшебного и сказочного, но в 1938 году такое странствие походило на длинную вереницу камней, по которым переходишь поток, да и путь из дома до Восточной Африки был долгим, особенно если по договору с компанией «Шелл» тебе предстояло провести там целых три года.
Мне было двадцать два года, когда я туда отправился. Мне будет двадцать пять лет, когда я снова увижу своих родных и близких.
Больше всего в том путешествии меня поразило странное поведение моих попутчиков. До этого мне ни разу не приходилось сталкиваться с этой особенной породой англичан, которые собственными руками создавали империю и всю жизнь трудились в самых дальних уголках британских владений.
Пожалуйста, не забывайте, в 30-е годы Британская империя всё ещё оставалась очень даже Британской империей, и те мужчины и женщины, что держали её на плаву, составляли такую человеческую породу, с которой большинство из вас никогда не встречалось, а теперь уже и не встретится. Я считаю, мне очень повезло, что я успел хотя бы мельком взглянуть на этот редкий биологический вид, пока принадлежащие к нему особи ещё бродили по лесам и горам земным, ведь ныне этот вид полностью исчез, вымер.
Эти самые английские англичане, самые шотландские шотландцы казались мне кучкой безумцев. Начать с того, что все они разговаривали на своём собственном языке. Если они работали в Восточной Африке, то их фразы были нашпигованы словечками из суахили, а если в Индии, то намешивали в английский все существующие там наречия. Но наряду с этим я отследил целый пласт наиболее употребительных слов, который, похоже, был универсальным для них всех. Выпивка вечером, например, всегда называлась «закатником». Выпить в любое иное время – это уже «вставить чота». Жена – «мемсахиб». Поглядеть на что-нибудь – «шуфти». И, кстати, что касается этого самого слова: любопытно, что в жаргоне лётчиков наших Королевских ВВС на Среднем Востоке самолёт-разведчик назывался «шуфтилёт». Что-то плохонькое, явно скверного качества – «шензи». Ужин – «тиффин». И так далее, и тому подобное. Из жаргона зодчих империи можно было бы составить целый словарь. Мне, обычному молодому парню из зажиточного пригорода, было интересно оказаться в обществе этих крепких, жилистых, загорелых разбойников и их весёлых сухопарых жён. Но больше всего мне нравились их чудачества.
Похоже, если британец живёт годами в нездоровом потогонном климате среди чужого народа, то, чтобы сохранить душевное здоровье, он позволяет себе слегка свихнуться. Такие британцы лелеют диковинные привычки, которые никто не потерпел бы на родине, а вот в далёкой Африке или на Цейлоне, в Индии или в Малайзии можно вытворять всё, что заблагорассудится.
Едва ли не у каждого пассажира «Мантолы» имелся собственный особенный пунктик, и всё путешествие для меня превратилось в непрерывный спектакль.
