— Во-первых, когда музыку ставишь — две быстрые, один медленный, но это для дискотек. У тебя же мероприятия на открытом воздухе. Ну, типа «маёвки», «комсомольского вечера» на природе.
— Блин, Олесь, какие вечера? Нахрен это надо? Вроде нормально получилось?
— Анджей, нормально получилось потому, что это было в первый раз на этом пляже! Народ толком не понял. Ржачно? Да! Однозначно! Интересно? Да, но только на первый день. И я тебе хочу заметить, что, к примеру, сейчас из Минкультуры постоянно программки и указания приходят, чем и как народ на пляже развлекать. А там не дураки сидят, так пеньки замшелые, видела я их пару раз. Так все требуют включать «творческое мышление», использовать новые методы.
— Ну а вот завтра, как мне эту пляжную почту вести? Ты же опять со швабрами бегать будешь?
— Швабры завтра на лечебном корпусе трудятся, вдвоём, — хохотнула Олеська, — ну сперва распиши музыку, какую как включать. Возьми у местного дискотечника или запиши что-нибудь этакое, что нравится тёткам и дядькам. Конкурс какой-нибудь организуй.
Я, честно говоря, был в тупике. Хотелось бы завтра просто сидеть на вышке и нихрена не делать или обратно на лодку. Тем более, я поставил в морозильник на кухне два больших пластиковых пакета с водой. Думаю, к утру у меня будет куча льда. Самогона что ли с собой взять, да Мишу накачать и узнать пикантные подробности прослушивания арий. Однако Олеська припёрлась в прачечную, стирала какие-то свои женские прибамбасы и капала мне на мозг.
— Обращай внимание на аудиторию, на её возраст на увлечения. Вот, к примеру, увидишь металлистов и захочешь их порадовать. Твои действия.
— Ну «Скорпов» им включу, пусть тащатся.
— А вот если сделать так! — Олеська схватила швабру как будто микрофон и залихватски отчеканила, не хуже Сергея Минаева:
Ты на пляж пришёл!
Ты всю ночь бухал,
Забудь про пиво, слушай металл!
— Класс, — восхитился я, — и после речёвки поставить «Скорпов»?
— Дярёвня! Речёвка — это стиль такой, хип-хоп называется. Американские негры, типа, изобрели.
— А-а, — я сделал вид, что нихрена не понял. Хотя у меня было несколько кассет, на которых негры в спортивках орали«Гив ит ап». Какие-то «Публичные враги» и ещё какие-то «Диэм си». Так себе музыка.
— Давай к Джоновичу сходим в актовый зал, он там в звукорежиссёрской сидит постоянно вечерами. Тем более, сегодня дискача нет. Он тебе накидает музычки, — посоветовала подружайка.
— А кто такой — Джонович? — удивился я, — Там же, вроде, дискотеку вообще тётка ведет!
— Так он для неё музыку подбирает, тексты пишет. Нормальный мужик, только не комсомольского вида.
— Это как?
— Увидишь, поймёшь! Я, как будущий начальник отдела ДК в каком–нибудь Старобельске, со всеми диск-жокеями и культоргами за три года здесь перезнакомилась.
Я забрал своё немногочисленное шмотьё, подождал Олеську, пока она достирает свои труселя и лифоны. Поднялись на крышу, развесили шмотки. Я взял пару кассет под запись. Заглянув в баул, обнаружил сиротливые бутылки сэма. Так, две беру завтра на пляж, отдам Руслану, он всё намекал мне на проставу. Одну на всякий случай. А вот ещё одну можно и неизвестному Джоновичу отдать.
Наташка с Юлькой упёрлись в компании пацанов с нового заезда на пляж и под ногами не мешались, хотя Юлька пыталась меня поймать и поставить ещё один засос, но обошлось.
Олеська одобрила мои действия по поводу бутылки сэма. По дороге я заскочил в киоск, взял « Колокольчик» вместо «Пепси», а Олеська сгоняла на кухню и притащила льда и мандаринов.
— А чо? — пожала она плечами, — лежали на столе, я же всего пять штучек взяла.
В актовом зале крутили индийское кино и несчастный Джимми отбрехивался, чтобы не петь.
В звукорежиссерской было сумрачно, под потолком стояли клубы дыма от сигарет, стены обвешаны плакатами с иностранными группами. Джонович оказался высоким мужиком, почти что со мной одного роста, в кожаной куртке, с обрезанными рукавами, на голое тело. Патлы у него были на зависть Томасу Андерсу, только всё впечатление портили широкие баки, спускавшиеся от ушей чуть ли не к подбородку.
Звуковик сидел, напялив на голову наушники, и что-то внимательно слушал, черкая в тетрадке перед собой.
— Джоныыыыч!!! — заорала Олеська.
— А! Чо? — встрепенулся мужик. Увидел Олеську и снял наушники.
— Здаров, малая. Басы свожу, замучался уже.
Увидев меня, сделал удивленные глаза. Я скромно поздоровался за руку и с интересом осматривался.
— Твой? — кивнул на меня Олеське Джоныч.
— Общественный, — вздохнула Олеська, — я тебе на ужине рассказывала за сегодняшний тусняк на пляже.
— Ооо! — восхитился звуковик, — так это ты сегодня зажигал?
— Ничего я не жёг, я даже не курю, — начал я отбрехиваться.
С меня поржали, и Олеся объяснила цель нашего визита. Необходимо подобрать и записать музыку так, чтобы передача шла по накатанной.
— Не, ребят, тут у меня фест скоро нефорский. На местном уровне ЦК ВЛКСМ краевой курирует, корреспонденты из Краснодара подскочат.
— А с телика будут? — восторженно переспросила Олеська.