— Ну да здоров, как Сталлон. Плечищи вон какие, — похвалила меня Валентина, — видал фильм «Рэмбо», как он там, а?
— У меня видак есть дома и кассет полно, Валентина Петровна, — пробормотал я и очаровательно улыбнулся.
— Да хватит тебе комедию ломать, какая я тебе Петровна? Зови Валей, я может, старше тебя лет на семь всего. А что за кассеты? — сломалась Петровна и окончательно стала Валюхой.
Она пригласила меня выйти «подышать». Ну я, естественно, согласился. Вот теперь она курила, словно актриса, изящно держа тонкую коричневую сигарету и выпуская аккуратные клубочки дыма. Причём Валя с этакой ленцой и надменностью посматривала на проходивших мимо отдыхающих. А девчонок проходило отрядами и дивизиями. И с парнями, и без. И в халатах, и в купальниках. И страшненькие были, и симпатичные. И пухляши, и «селедки на костях». Кто-то выряжался на пляж, как в театр. А кто-то, как в огород.
— Ну всё, щас попрут давление мерять, аспирин просить, — вздохнула Валька и, аккуратно затушив бычок, спрятала его в коробку из-под спичек.
— Вон Карпыч идёт твой, — указала она на невысокого коренастого мужика в тельнике и белой бейсболке, — Давай, Анджей, заходь, — бросила она мне со смешком и, ущипнув меня за бок, вальяжно удалилась.
***
Михаил Карпыч задержался не потому, что был с бодуна (а он был), а потому что отправлял своего младшего брата на военку. Призыва не было, просто младший Карпыч поступил на военного моряка в Севастополе и благополучно убыл.
Сам Карпыч был мичманом тридцати с чем-то лет и служил на Северах. А отпуск у него был за шестьдесят суток. Был он местный, откуда-то с Вишнёвой улицы и два месяца ему было нехрен делать. Служит на море и едет отдыхать на море? Странный выбор.
Вот уже лет пять Карпыч подрабатывал лодочником на спасательной станции. По военной профессии он был моторист и во всяких лодочных и катерных моторах разбирался с закрытыми глазами. Он ещё был и нештатным механиком наших двух катеров. Для начальника участка тоже чистый клад. Ну, выпивал, конечно. А какой мичман не выпивает?
И, не смотря на то, что на работу спасателем ему было ложить с самой высокой вышки, он же всё-таки в отпуске, дисциплину особо не нарушал, за катерами смотрел основательно. Да и спас за эти пять лет народу предостаточно. Медалей «спасение утопающего» у него было изрядно. Но, как он сам сказал, ему пофиг. У него на тужурке и других наград хватает.
Вторым матросом у него работал как раз его младший брат, который отслужив на флоте, остался сверхсрочником и перевёлся на Север к старшему брату. В отпуск их отпускали всегда вместе, не знаю, почему так. Наверное, так принято на Северном флоте, или командир корабля знакомый хороший. Вот они вдвоём и калымили во время отпуска. Делать-то всё равно нехрен. А теперь Серёга поступил учиться на офицера, у него льготы были хорошие, и Карпыч остался один. Вот меня к нему и впихнули. Хотя кандидатов было вагон и маленькая тележка.
Мы шли к пирсу, разговаривая по дороге. Карпыч оказался в меру словоохотливым, очень интересно рассказывал о спасательной работе и о своей службе на Севере.
Пришли к сухой стоянке нашего катера. На железных санках или как там их назвать, стоял белый с синими полосками, наверное, метров шесть в длину, красавец катер.
— Это наш «Восток», бортовой тридцать один, — пояснил Карпыч, — позывной «спасатель–тридцать один», движка москвичевская, безкаютный. Вон, смотри, места пассажирские под лежак переделаны, вон там — спасики, швартовки и прочее. Ну давай спустим на воду, и я тебе быстренько расскажу да покажу.
Рядом с катером, чуть подальше от берега, стояла какая-то постройка, типа гаража. Карпыч пошёл туда. Послышались его крики. Минуты через три оттуда выехал ГАЗ-66, сдал задом вплотную к салазкам.
Мы с Карпычем накинули стопорное кольцо. «Шишарик» сдал по самые мосты в воду. Карпыч показал, как освобождать стопора. Ничего, в принципе, сложного. Ослабил в несколько качков стянутые ремни, отстегнул карабины. Карпыч махнул красным флажком. «Шишарик» выволок обратно салазки, и катер закачался на воде.
Я, поднатужившись, сбросил кольцо с фаркопа, за что сразу же получил выговор от старшего. Я нарушил технику безопасности, оказывается. Ну ладно, запомним. Карпыч споро начал бегать по катеру, проверял бензин, масло. Снял какую-то коробку с серого ящика радиостанции. Пояснил, что эту влагостойкую коробку всегда по окончании смены надо надевать на рацию, закрывать на замочек и опечатывать пластилином и печатью старшего лодочного наряда.
Сейчас у нас было ещё около часа времени, в море уже ушёл на патрулирование «тридцать второй». Пока сезон только начался и отдыхающих по какой-то там норме на акваторию было мало. Поэтому могли патрулировать посменно. В течение часа Карпыч меня тренировал в найтовке к причалу и ещё каким-то премудростям.
Потом мой начальник решил искупнуться и нырял воле катера, а я кидал в него спасательный круг на шкерте. Потом тащил к себе на ручной маленькой лебёдке и подставлял мостик-лестницу, чтобы Карпыч забрался.